Саквояж со светлым будущим

Сообразив, она стала быстро читать вслух:

— «Вчера окончательно определился будущий развод супер— и мегазвезды отечественного экрана Андрея Поклонного и его жены Лидии. Решительное объяснение произошло на даче известной украинской поэтессы Цуганг-Степченко, которая является подругой теперь уже практически бывшей звездной жены. О том, что в семействе неладно, московская тусовка поговаривала уже давно, но никто и не предполагал, что дело зашло так далеко. Андрей Поклонный и Лидия Шумкова поженились пять лет назад, встретившись на съемках киноромана „Золотой дождь“, с успехом идущего и по сей день на ведущих телевизионных каналах». Тра-та-та, — тут Маша Вепренцева непочтительно выпустила несколько строчек, относящихся в основном к гению Андрея Поклонного и всенародной к нему любви. — Ага, вот. «Их свадьба праздновалась во всероссийском масштабе, и эта почти голливудская пара всегда положительно относилась к прессе и никогда не делала тайну из своей личной жизни, за что ее особенно любят поклонники и поклонницы. Несколько месяцев назад Лидия вдруг перестала давать интервью и практически не появлялась на людях вместе с Андреем. Тем не менее ничто не предвещало грозы, и вот вчера…»

Маша отложила газету и обвела глазами собравшихся. У них был вид колхозников, слушающих возле радиоточки дневник восемнадцатого съезда КПСС.

— И вот вчера, — повторила она с удивлением. — Вчера! Да. Кто-то тут был из… них.

— Это ты все шныряла и вынюхивала! — неубедительно вскрикнула Лида, ясно было, что вскрикивает она просто так, по инерции. — Я еще вчера тебя хотела вышвырнуть!… Слава, убери ее отсюда, убери — или я за себя не отвечаю!

— Не отвечаете, лучше пойдите умойтесь, — вдруг резко сказал Родионов, — освежитесь! Или не визжите!

Лида Поклонная посмотрела на великого писателя с совершенно трезвым удивлением, немного подумала и кричать больше не стала.

Зато глаза у нее, будто по команде режиссера, налились слезами. Слезы были чистые и крупные, бриллиантовые, как на заказ. По щекам они тоже покатились очень по-киношному, вот у Маши они никогда так не катились, размазывались и висли на подбородке. Приходилось вытирать их ладонями или рукавом, если платка не находилось в кармане.

— Славочка, — залопотала Лида, истекая бриллиантовыми слезами, — ну, скажи мне, что это не ты! Что ты не знала!… Что ты ни при чем!…

— Шо ты, шо ты, дивчинка моя, — затараторила перепуганная Мирослава, — как же ж я, разве ж я могу!… Та если б я знала, я того предателя своими бы руками задушила, бо он посмел на тебя напраслину возводить!

Маша посоображала немного.