Саквояж со светлым будущим

Так страшен, что писатель Аркадий Воздвиженский, картинно глотая остывший кофе, подумывал трусливо, что, пожалуй, надо бы воздержаться от такого грязного способа убийства, хотя бы в новой книжке. Дмитрий же Родионов, пристально наблюдавший за тем, как его второе — или первое! — «я» глотает дрянной кофе, думал только о том, что нужно срочно отвлечься, перестать думать, вспоминать, как на полу в самой середине светлого ковра лежало «это», потому что «оно» не было человеком! 

А может, и никогда не было человеком, потому что человек — это все-таки нечто совсем другое, не просто куча обмякшей, пропитанной кровью плоти со странно вывернутыми конечностями.

Знаменитый детективщик Воздвиженский, ловко укладывавший трупы налево и направо в книгах, иногда безмятежно терявший их в загадочных компьютерных файлах, никогда не думал, что убийство — это так… ошеломляюще. Так безысходно. Так грязно. Так отвратительно.

Еще он никогда не думал, что это так тяжело, физически тяжело — перевернуть мертвое тело, как будто оно весит несколько тонн!… Перевернуть и увидеть, во что превратилось то, что раньше было животом. Раньше, когда «это» еще было человеком.

От запаха крови Родионова так мутило, что он сосредоточился только на том, чтобы не помчаться в ванную и не выворачиваться там наизнанку над унитазом, унизительно, позорно.

Если бы не Маша Вепренцева, которая коротко дышала у него за спиной и все время повторяла: «Дима, не волнуйся, не волнуйся, ничего страшного!» — если бы не она, его бы непременно вырвало. И еще он немножко помнил про Сильвестра, которого мать немедленно вытолкала взашей, как только она увидела на полу «это». Она вытолкала его и дрожащим пальцем стала тыкать в кнопки телефона, потом прибежал Весник и еще какие-то люди, и Родионову почему-то запомнилось бледное и ничего не выражающее лицо Катерины Кольцовой.

Катерина моментально увела детей, которые с любопытными и наивными лицами и с разинутыми ртами сразу же замаячили в дверном проеме. Потом завизжала Мирослава, и визжала так, что Родионов несколько раз попытался заткнуть себе уши и все отдергивал руки, потому что этот жест казался ему неприличным, и он ругал себя за него.

Что это такое было? Кто это сделал?! Зачем?!

Приехали какие-то многочисленные машины, и люди в форме и белых халатах, так много, будто собирались отбивать атаку многотысячной армии или проводить сразу несколько сложных хирургических операций. Потом приехали люди в пиджаках и галстуках, несмотря на глухое ночное время, и еще какие-то служивые в другой форме, и теплая южная весенняя ночь постепенно превратилась в вязкий кошмар, залитый желтым электрическим светом, и от осознания этого кошмара словно иголка колола мозг.