Я (не) буду твоей

Мы переходим в другую комнату, где Коля во всех подробностях объясняет, что меня ждет и как я должна себя вести. Оказывается, передумать прыгать я могу только до того момента, когда войду в самолет. Потому что в самолете я ничего не буду решать, так как уже буду пристегнута к инструктору, то есть Вите. А шаг в бездну делает не желающий прыгнуть, а именно инструктор.

Ну, на этом этапе пока все нормально. Я точно не боюсь. А с Витей тем более не боюсь."

"Когда шаг из самолета будет сделан, нас ждет минута свободного падения. Это когда парашют еще не раскрыт, тебя швыряет из стороны в сторону, ты толком не видишь ни земли, ни неба, не можешь нормально дышать и только визжишь от ужаса, как свинья на забое.

— Такое состояние будет длиться девять-десять секунд, но тебе покажется вечностью, — серьезно заявляет Коля. — Если будешь сильно паниковать, кричи, не держи в себе. Через десять секунд вы наберете скорость падения, выровняетесь и ты сможешь насладиться свободным падением. Еще через сорок секунд раскроется парашют.

Вообще, весь прыжок займет не более десяти минут, а то и меньше. Но я уже поняла, что в небе одна секунда ощущается, как час.

Далее Коля объясняет, как держать руки в тот или иной момент прыжка, как поджимать ноги при приземлении, как дышать во время свободного падения. Мандраж и азарт не покидают меня. Мне и хочется, и в то же время до ужаса волнительно. Предвкушение чего-то невероятного не покидает меня.

Последний раз такое чувство я испытывала в далеком детстве на Новый год, когда мама сказала, что в полночь меня навестит Дед Мороз. И когда я наконец-то увидела старика с седой бородой и в красном одеянии, я думала, что попала не просто в сказку, а в параллельную реальность. Как будто это все не со мной происходило.

— До рассвета еще час, надо поесть, — говорит Витя, когда Коля заканчивает проводить инструктаж.

— Я не голодна.

— Все равно надо поесть, чтобы не упал сахар в крови, — поясняет Коля. — Ладно, ребят, я спать. Приятного вам аппетита и хороших впечатлений от прыжка.

Витя ведет меня в кафетерий. Он закрыт, еды на витринах нет. Смолов достает из рюкзака несколько сэндвичей и термос с горячим чаем.

— Какой ты предусмотрительный, — хвалю.

— Так я же тут работал, знаю.

Смолов подает мне один бутерброд и разливает чай по кружкам.

— Расскажи, как ты стал инструктором по парашютному спорту и почему бросил, — спрашиваю, откусывая сэндвич.

— Я прыгал с пятнадцати лет, потом служил в армии в ВДВ. Когда вернулся, надо было где-то работать, ну я и устроился сюда. На тот момент у меня на счету было полторы тысячи прыжков, так что взяли. Поработал пару лет и увлекся машинами.

Я аж чуть ли не давлюсь от такого признания.

— Ты прыгал с пятнадцати лет!? — изумляюсь. — А несовершеннолетним можно?

— Можно.