Я (не) буду твоей

Затем берет из хлебницы несколько квадратных ломтиков хлеба и засовывает в тостер. Открывает холодильник и кладет на стол сыр с ветчиной.

Я прослеживаю за этими действиями, не зная, о чем говорить со Смоловым. Да и весь вид Вити кричит о том, что он встал не с той ноги: хмурый, недовольный.

— А тебе, видимо, плохо спалось, — ядовито констатирую, психуя от его кислой физиономии.

— Член всю ночь стоял. Это немного мешало спать. Будешь сэндвич?

Сжимаю руки в кулаки за спиной. Значит, мне не приснилось. Я действительно сквозь сон чувствовала, как мне в ягодицу упирается член.

— Что же ты не разбудил меня, если всю ночь стоял член? Да, я буду сэндвич.

Атмосфера между нами стремится к отрицательной отметке. Я понимаю, от чего бесится Витя: слышал мой разговор с Маратом. Это… ревность? Витя меня ревнует?

Немного неожиданное открытие. Я испытываю смешанные чувства. Раньше меня никогда никто не ревновал. Марату я не давала поводов. Ну или он в принципе сам по себе не ревнивый. Не знаю.

— Потому что ты девственница, — поджаренный хлеб выскакивает из тостера. Витя кладет один на тарелку, сверху помещает ломтики сыра и ветчины. Накрывает сверху вторым кусочком поджаренного хлеба. — Твой сэндвич, — протягивает мне тарелку.

— Мы вроде как нашли способ доставлять друг другу удовольствие без проникновения, — беру тарелку. — Спасибо за сэндвич.

— Этот способ для подростков. А нормальные взрослые люди занимаются нормальным взрослым сексом: сосут друг другу, входят в вагину членом в разных позах. Ты даже не представляешь, какие немыслимые могут быть позы в сексе! — снова открывает холодильник и рассматривает содержимое. — Ты спроси у своего жениха. Он наверняка в курсе, — поворачивает голову ко мне. — Тебе нужен какой-нибудь соус? Есть майонез, горчица и кетчуп.

Это даже не намек на то, что Марат мне изменяет. Это заявление прямым текстом. Именно так я воспринимаю слова Вити.

В груди закипает злость. Я терпеть не могу, когда мне говорят, что у Марата есть бабы. Неоднократно ругалась из-за этого с Полиной.

И не надо называть меня наивной!

С шумом ставлю тарелку на каменную столешницу.

— Что-то не так? — прилетает издевательский вопрос от Вити. — Не хочешь сэндвич? Можно сделать омлет.

— Да пошел ты! — рявкаю.

Через секунду Витя оказывается возле меня. По-хозяйски опускает ладони мне на талию и вжимает в кухонный гарнитур, придавливая сверху своим телом.

— Чего ты хочешь, Даша? — лихорадочно бегает глазами по моему лицу.

— А чего хочешь ты?

— Тебя, — заявляет, ни секунды не сомневаясь.

Это признание попадает ровно в сердце и разрывает его. Делаю жадный глоток воздуха, но кислорода все равно не хватает. Витя слишком близко, вплотную. Да еще и голый по пояс.