Кружевница из ковена Будриоли

- Что мне делать, батюшка? Как бороться с этим? – спросил Вревский, внимательно глядя на игумена. – Вы сказали, что подумаете."

"- Я подумал, Сережа… подумал… - тяжело вздохнул настоятель. - Слово Божие предостерегает: «Не должен находиться у тебя проводящий сына своего или дочь свою чрез огонь, прорицатель, гадатель, ворожея, чародей, обаятель, вызывающий духов, волшебник и вопрошающий мертвых. Ибо мерзок пред Господом всякий, делающий это, и за сии-то мерзости Господь, Бог твой, изгоняет их от лица твоего. Будь непорочен пред Господом, Богом твоим».* Но ведь это дитя твое, и даже некий дар, данный при рождении, не отменяет его чистоты. Только в твоих силах наставить сына на путь добра, объяснить, помочь обрести истину. Ему сейчас больше всего нужны твои любовь и ласка, Сережа. Дитя должно чувствовать в тебе опору и поддержку. А если ты станешь отстраняться от него, то передашь в руки тьме, которая сделает все, чтобы овладеть невинной душой.

- Мне бы хотелось, чтобы вы поговорили со Львом, посмотрели на него, - попросил Вревский. – Это очень важно для меня.

- Хорошо, привози его в монастырь, - кивнул игумен с ласковой улыбкой. – И не переживай. Господь все уладит. Главное — верить в его милость. Лев в Петербурге?

- Сегодня утром его привезли в Москву, - ответил Вревский. – Хочу показать его одному хорошему врачу. Я все еще надеюсь, что к сыну вернется зрение.

- Его мать давно преставилась? – спросил настоятель. – Это ведь от нее мальчику передался дар исцеления?

- Да, от нее. Моя супруга умерла в родах, - по лицу барона пробежала тень. – Она никогда не была в России и похоронена у себя на родине.

- Давай-ка мы с тобой выпьем чая, - игумен встал и подошел к двери. Он открыл ее, что-то сказал монаху, дежурившему за ней, после чего вернулся. – Расскажи мне все с самого начала.

Возвращаясь домой из монастыря, Вревский почувствовал, как начинает болеть голова. Боль начиналась постепенно, но когда экипаж подъехал к городу, она уже раскалывала голову. Перед глазами стояла пелена, а к горлу подкатывала тошнота. Барону хотелось побыстрее добраться до кровати и просто полежать в темноте.

Он вошел в переднюю, отдал плащ слуге и стал подниматься по лестнице. Но его внимание привлек шум, доносящийся из детской.

- Да что же там происходит? – тяжело вздохнул барон, поворачивая в коридор. – Почему именно сейчас?

Он открыл дверь и заглянул в комнату сына. Мальчик сидел за маленьким столиком, что-то старательно выводя на листе бумаги. В углу причитала горничная, глядя на ребенка испуганными глазами.

- Что такое, Дарья?! – Вревский раздраженно повернулся к ней. – Тебя кто-то обидел?

- Барин, вы уж простите меня, да только боязно мне! – всхлипнула девушка.