Будни самогонщика Гоши - 2. Мир и нир

Как-то искать своё место и положительные стороны от пребывания в Средневековье.

Клай? Ни в жизни не поверила бы, что у неё может быть такой муж – немолодой, рыжий, клыкастый, грубоватый и абсолютно неотёсанный. Долго не мог понять и согласиться, что перед супружеским ложем не мешает помыться. Прежняя жена-покойница, видимо, ничего подобного не требовала.

Совершенно неумелый в постели, брент даже в мыслях не держал, что женщина тоже хочет и имеет право получить удовольствие. О каких-либо ласках, кроме как стиснуть посильнее, он даже не догадывался. Настя, в отличие от супруга, многое разнообразное познала ещё до момента, когда оборвались воспоминания.

Стерпится-слюбится? Не слюбилось, но стерпелось. А ощущать себя кем-то вроде баронессы, теперь практически графини, с десятком слуг, даже немного прикольно.

Постепенно удалось наладить отношения с дочкой супруга. Вначале та дико пылала ревностью. И по поводу кого? Гоши! О котором Настя помнила только с момента, когда он отобрал у неё пистолет в роще Веруна и отвёз к Клаю.

А ещё у Гоши оказались замечательные родители. Особенно мама. Рождённая на Земле, пусть на десятилетия раньше, та утешала Настю как могла. Она же и раскрыла правду о случившемся в роще Веруна, что привело к вечному заточению здесь.

Затем всё изменило материнство. Маленькая Фаи перевернула её свет. Скорее даже – заслонила собой. Жизнь приобрела смысл и новые краски, но теперь разлетелась вдребезги.

Причина проблем та же – Гоша. С кем-то он повздорил. Не поделился. Кого-то убил. Взаимные счёты, разборки… И теперь женщины с детьми сидят взаперти за деревянной дверью, вздрагивая от каждого шума на коридоре, залитом кровью как скотобойня.

После временного затишья раздались крики. Потом кто-то, не сумев открыть дверь, начал бить в неё, сначала – безуспешно.

Грубый голос в коридоре доложил кому-то:

- Саюр! Они заперлись изнутри.

- Так что ты не телишься? Ломай!

Из верхней части двери полетели щепки. Появился пролом, расширился, через него в комнату полезли воины. Те мигом оттащили кровать с дороги.

Вошёл здоровенный мужик в медной кирасе и закрытом шлеме, скрывающем лицо.

- Глей Гош требует удостовериться, что его дети живы. Это его щенок?

Он указал на Настю, прижимающую к себе Фаи.

- Нет, Саюр, - подсказал зашедший вслед за ним хрым в одежде купца. – У Гоша двое. И жена – ант.

- Ты! – палец Саюра упёрся в Муи. – Давай любого.

Не обращая внимания на крики женщины, здоровяк ухватился за старшего и потянул к себе. А когда не удалось оторвать ребёнка от матери, с силой заехал кулаком ей в лицо.

- Оксана Ивановна! Подержите Фаи.

- Что ты задумала? Стой!

Но Настю она отговорить не смогла. От подсечки здоровяк потерял равновесие, затем смачно впечатался головой в стену.

На Настю навалились сразу трое.