Глаз тигра. Не буди дьявола

– В этом не будет необходимости. – Джойс развернул свое кресло и кивнул в сторону португальского лейтенанта. – Вот этот офицер – авиатор.

– А что это такое?

– То есть летчик.

– Правда? Я тоже летал, когда был помоложе, правда во сне… да и сейчас, бывает, летаю.

Джойс прокашлялся.

– Он летает на аэроплане. Это такой летательный аппарат.

– Ого! – сказал Флинн, на которого это явно произвело впечатление, и он с уважением посмотрел на португальского лейтенанта. – Ну надо же! Правда?"

"– Я собираюсь провести в дельте Руфиджи воздушную разведку – в сотрудничестве с португальской армией, – продолжал Джойс.

– Вы хотите сказать, облететь ее на летательном аппарате?

– Совершенно верно.

– Черт меня побери, это отличная идея! – одобрил Флинн.

– Когда вы будете готовы?

– Для чего это?

– Для разведки.

– Полегче, дружище! – воскликнул пораженный ужасом Флинн. – Я ни за какие коврижки не сяду в вашу летающую хреновину.

Прошло еще два часа, а они все спорили, уже выйдя на капитанский мостик корабля его величества «Ренонс», – Джойс вел его к материку, чтобы доставить Флинна и двух португальцев на берег, откуда его катер утром их забирал. Британский крейсер шел под парами вперед, багрово-синее море было совершенно спокойно, и земля на горизонте казалась темной неровной линией.

– Для нас крайне важно, чтобы вместе с пилотом летел человек, который хорошо знает дельту. Пилот только что прибыл из Португалии, а кроме того, он должен вести машину, не отвлекаться. И ему нужен наблюдатель, – сделал еще одну попытку Джойс.

Флинн же давно утратил к разговору всякий интерес, теперь мысли его были заняты более существенными проблемами.

– Капитан… – начал он. Джойс сразу почувствовал нечто новое в его голосе и с надеждой повернулся к нему. – Капитан, а как насчет того, другого дельца?

– Простите, я не совсем понимаю, о чем вы.

– Вы мне обещали немножечко джину… как насчет этого?

Капитан королевских военно-морских сил был человек благородный, с прекрасными манерами. Лицо гладкое, ни единой морщинки, губы пухлые, но достаточно твердые, глаза внимательные, на висках небольшая проседь, что лишний раз подчеркивало его достоинство. Только одно выдавало его истинный нрав: брови на лбу росли одной плотной, непрерывной линией и над переносицей были столь же густы и пушисты, как и над глазами. Несмотря на свою обманчивую внешность и все свои манеры, нрава он был крутого и порой вполне способен был прийти даже в бешенство. Десять лет на капитанском мостике, неограниченная власть и авторитет капитана королевских военно-морских сил нрава его не смягчили, зато научили обуздывать свой характер.