Глаз тигра. Не буди дьявола

Взявшись за руки, они широко улыбались в камеру. На заднем плане маячила надпалубная надстройка военного корабля, отчетливо вырисовывались орудийные башни. В одном из юношей он узнал своего пленника, сидящего теперь у колеса.

Себастьян посмотрел на обратную сторону толстой, картонной фотокарточки и прочитал надпись:

«Бремерхафен. 6 авг., 1911».

Флинн и Себастьян целиком погрузились в изучение того, что было перед ними, и Роза с немцем фактически остались один на один. Как бы совершенно без посторонних, отделенные от всего мира, словно их объединяла друг с другом некая глубинная связь.

Гюнтер Раубе смотрел на нее, словно завороженный. Впившись взглядом в ее лицо, он и представить себе не мог, что такое бывает: облик ее пробуждал у него в душе смешанное чувство ужаса и восторга. Ее лицо было спокойно и бесстрастно, но он словно чувствовал в ней некое обетование. Он почему-то знал, что они крепко связаны друг с другом, но не мог понять, как именно, он понимал только то, что между ними должно случиться нечто очень важное. И это его волновало: это чувство, словно живое существо, подкралось к нему и заползло ему в чресла, тенью прошло вдоль позвоночника, и ему сразу стало трудно дышать, гортань свело судорогой. Однако при этом тут был еще и страх, приторный и теплый, как оливковое масло.

– В чем дело? – внезапно осипшим, как у страстного любовника, шепотом обратился он к ней. – Я не понимаю. Скажи.

Немец чувствовал, что она его языка не знает и не понимает ни слова, но интонация его была убедительна, и в глазах Розы что-то шевельнулось. Глаза ее потемнели – словно облако прошло над зеленой поверхностью бездонного моря, и он вдруг увидел, как она прекрасна. С острой болью в душе он подумал о том, что едва-едва не выстрелил в нее из этого самого пистолета, который она сейчас сжимает в руке.

«Ведь я мог убить ее», – думал он. Как ему сейчас хотелось протянуть руку и коснуться ее. Он медленно, всем корпусом подался вперед, и Роза выстрелила ему прямо в грудь. Удар пули отбросил его на металлический обод колеса. Он замер там, продолжая смотреть на нее.

А она демонстративно, через равные промежутки, продолжила стрелять и разрядила в него весь магазин. Пистолет подпрыгивал в ее руке, замирал, снова подпрыгивал… Оглушительно звучали выстрелы, и на его белой рубашке, словно по волшебству, расцветали кровавые пятна. Немец повалился на бок, вытянулся на земле и умер, продолжая смотреть на нее мертвыми глазами.

Курок щелкнул в последний раз, сообщая о том, что магазин пуст, и Роза отбросила пистолет в сторону.

57Держа на вытянутой руке квадратик картона, сэр Перси вслух прочитал надпись с обратной стороны фотографии:

– «Бремерхафен. Шестого августа тысяча девятьсот одиннадцатого года».