Глаз тигра. Не буди дьявола

Жаркие споры в хижинах слуг – ими верховодила нянька с ее признанным авторитетом – почти всегда так или иначе касались его содержания. Всем очень хотелось, чтобы родился мальчик, хотя втайне нянька лелеяла предательскую надежду, что получится еще одна Маленькая Долговласка.

Даже Флинн во время длинных месяцев вынужденного безделья, когда долгие и утомительные муссонные дожди превращают землю в топкое болото, а реки – в бурные мутно-коричневые потоки, почувствовал, что в нем пробуждается дедовский инстинкт. В отличие от няньки, относительно пола еще не рожденного ребенка у него не было ни капли сомнений, и он решил наречь его так: Патрик Флинн О’Флинн Олдсмит.

Себастьяну он сообщил об этом своем решении, когда они вдвоем охотились в холмистой местности за усадьбой. Старательность и прилежание Себастьяна, частенько практикующегося в этом деле, дали свой результат: вопреки всем разумным ожиданиям стрелять он стал гораздо более метко. Что совсем недавно и продемонстрировал. В поисках добычи они рыскали в густых зарослях среди обломков скал, неровных лощин и холмов. Постоянные дожди размягчили почву, что позволяло передвигаться бесшумно. Они шли по одной из лощин с подветренной стороны. Флинн находился в пятидесяти ярдах справа от Себастьяна, двигался он сквозь густые заросли влажной травы и подлеска, казалось, быстро, но это давалось ему тяжело.

Винторогие антилопы куду затаились под выступом оврага, в кустах. Два молодых самца золотисто-голубоватого окраса с тонкими полосками поперек корпуса, со свисающим, обросшим желтой густой бахромой подгрудком, рогами на два с половиной оборота, размером с пони, но более грузные. Флинн спугнул животных из этого укрытия, они бросились влево, на другую сторону лощины, и куст помешал ему сделать прицельный выстрел.

– Рванули к тебе, Бэсси! – крикнул Флинн."

"Себастьян в два быстрых шага обогнул вставший на пути куст, сбросил с ресниц нависшие капли дождя и снял винтовку с предохранителя. Послышался удар большого рога о ветку, первый самец выскочил из лощины и, не сбавляя скорости, помчался прямо перед ним. Сквозь серовато-голубоватую дымку измороси казалось, что он плывет по воздуху, неправдоподобно прекрасный, почти неосязаемый. Словно призрак, он слился с темным фоном мокрой растительности, растворился в купах кустов, меж стволов деревьев, и стрелять в него было уже невозможно. И буквально в то самое мгновение, когда самец промелькнул в разрыве между двумя купами буйволовой колючки, его настигла пуля Себастьяна, перебив ему шею.

Услышав выстрел, второй самец на бешеной скорости резко свернул в сторону, подобрал передние ноги, прижав их к груди, и сделал высокий и мощный прыжок через стоящий на его пути колючий куст.