Глаз тигра. Не буди дьявола

Они не осмелятся нас тронуть ни в открытом море, да и вообще нигде, судя по тому, как сейчас обстоят дела между Англией и Германией.

– Мистер O’Флинн, у меня есть основания считать вас гражданином Соединенных Штатов Америки.

– И здесь ты прав, черт побери! – Флинн горделиво выпрямился.

– Тебе понадобится британский капитан, – задумчиво поглаживая бороду, проговорил Эль Кеб.

– Господи, Кебби, неужели ты думаешь, что я настолько дурак, чтобы самому править этим корытом? – с уязвленным видом спросил Флинн. – Уж подыщем для этого кого-нибудь другого, кто и обратно кораблик выведет под носом у всех военных кораблей кайзеровской Германии. А что касается меня, я притопаю туда пешком, в португальском Мозамбике у меня базовый лагерь, а потом опять же пешком вернусь обратно.

– Ну ладно, прости, – снова улыбнулся Эль Кеб. – Я тебя недооценил.

Он проворно встал. Великолепие большого, украшенного драгоценными камнями кинжала у него на поясе немного портил белый, давно не стираный балахон до щиколоток.

– Мистер O’Флинн, кажется, у меня есть подходящий человек, способный стать капитаном вашего судна. Но прежде всего необходимо немного подправить его финансовые обстоятельства, чтобы он сам захотел поступить к нам на службу.

2"

"Кожаный кошель с золотыми соверенами был той опорой, которая придавала некоторую устойчивость беспокойной жизни Себастьяна Олдсмита. Кошель этот подарил ему отец, когда Себастьян объявил семейству о своем намерении отправиться в Австралию и там сделать себе состояние на торговле шерстью. Он придавал ему бодрости и уверенности в себе все время путешествия из Ливерпуля к мысу Доброй Надежды, где капитан корабля, особенно не церемонясь, высадил его после того, как Себастьян непозволительно напористо для своего положения приударил за дочкой джентльмена, который плыл в Сидней, чтобы занять пост губернатора Нового Южного Уэльса.

Благодаря полосе преследовавших его неудач количество оставшихся у Себастьяна соверенов постепенно таяло, но все вдруг закончилось в Занзибаре, когда он проснулся после лихорадочно-наркотического сна в какой-то грязной комнате и обнаружил, что кожаный кошель вместе с его содержимым бесследно исчез, а вместе с ним исчезли и рекомендательные письма отца кое-каким известным торговцам шерстью в Сиднее.

Себастьян сидел на краешке кровати, ломая голову, кому могли понадобиться эти не представляющие реальной ценности в Занзибаре письма, и в полном замешательстве припоминая события, цепь которых завела его так далеко в сторону от взятого им изначально курса. Наморщив лоб, он сделал над собой усилие, чтобы подумать об этом как следует.