Глаз тигра. Не буди дьявола

Чабби выступил нам навстречу с большим достоинством, наморщив лицо в небывало хмурой гримасе, огромный и неподвластный времени, словно гранитный утес. Забрал мою ладонь в громадный мозолистый кулак и проворчал что-то насчет того, как он рад меня видеть."

"Он свирепо уставился на Шерри и тут же слегка струсил. А потом случилось такое, чего я раньше не видывал: Чабби стащил с головы просоленную морскую кепку, обнажив отполированный до блеска купол черепа и проявив тем самым неслыханную обходительность, и улыбнулся так широко, что мы имели удовольствие видеть пластмассовые десны его фальшивых челюстей, а дождавшись багажа, оттеснил Анджело, взял по сумке в обе руки и направился к пикапу. Шерри последовала за ним, преданный Анджело плелся за ней по пятам, а я замыкал шествие, изнывая под весом своей поклажи, потому что про меня все забыли. В кои-то веки вся команда единодушно одобрила мой выбор.

Мы сидели на кухне у Чабби, миссис Чабби кормила нас банановым пирогом и подливала нам кофе, а мы с Чабби обсуждали условия деловой сделки: за выторгованную самым бессовестным образом плату я зафрахтую на неопределенный срок его вельбот с резвыми новенькими «эвинрудами», они с Анджело поступят ко мне в команду на старое жалованье, а в конце фрахтовки, если моя затея увенчается успехом, обоих ждет внушительная «марлиновая премия». Я не стал вдаваться в подробности насчет цели нашей экспедиции: лишь объяснил, что встанем лагерем на одном из внешних островов архипелага, после чего мы с Шерри приступим к подводным работам.

К тому времени, когда мы пришли к согласию и, как принято на острове при заключении сделки, ударили по рукам, дело уже шло к вечеру, и на мой организм вновь заявила права островная лихорадка, чьим первейшим симптомом является нежелание делать сегодня то, что можно без серьезных последствий отложить на завтра. Поэтому Чабби и Анджело остались заниматься подготовкой к экспедиции, а мы с Шерри заскочили к Мамке Эдди за провиантом, а потом, перевалив в пикапе через горную гряду, спустились к пальмам Черепашьего залива.

– Это сказка, – прошептала Шерри, стоя под соломенным навесом на широкой веранде. – Так не бывает. – И кивнула на гибкие пальмы и белый до рези в глазах песок.

Я подошел к ней, встал у нее за спиной, обнял за талию и притянул к себе. Не сопротивляясь, она накрыла мои руки своими и сжала мне ладони:

– Ох, Гарри, я и не знала, что на свете бывают такие места.

Я чувствовал, как она меняется, словно озимое растение, слишком давно не видевшее солнца, но меня тревожили сокрытые в ней тайны, ведь я до сих пор не мог их осмыслить: она была непростым человеком, ее трудно было понять, и в глубинах ее океанно-голубых глаз виднелись рифы внутренних противоречий, похожие на силуэты акул-убийц.