Глаз тигра. Не буди дьявола

За его смертью последовал новый всплеск пересудов о мифическом троне, но вскоре разговоры улеглись из-за нехватки неопровержимых фактов, так что благородный Гудчайлд, можно сказать, унес свой секрет в могилу.

Пожалуй, эту главу следовало назвать „Сокровище, которого не было“».

«Ни черта подобного! – радостно подумал я. – Было сокровище, было и есть», после чего взялся перечитывать главу с самого начала, но на сей раз составляя подробный конспект для Шерри.

Когда я вернулся, Шерри терпеливо ждала меня в кресле у окна, и стоило мне переступить порог, как она тут же налетела на меня с вопросом:

– Что ты так долго? Я весь вечер тут просидела! Любопытно, сил нет!

– Ты не поверишь, – начал я и понял, что сейчас она меня побьет.

– Гарри Флетчер, даю тебе десять секунд. Завязывай с вводными речами и выкладывай, что хорошего узнал. Или я тебе глаза выцарапаю!

Мы проговорили до часу ночи – и к тому времени уже ползали на четвереньках по полу, устланному всевозможными бумагами: адмиралтейской картой архипелага Сент-Мэри, копиями чертежей «Утренней зари» и моими записками, что я сделал, изучая описание кораблекрушения и сидя над книгой в читальном зале Британского музея."

"Я уже достал серебряную походную фляжку, и мы прихлебывали «Чивас» из пластмассового стаканчика для полоскания рта, спорили и рисовали наброски, пытаясь угадать, в какой секции корпуса «Утренней зари» находились пять ящиков, как раскололся фрегат и какую его часть швырнуло в заводь, а какая осталась за рифом.

Я сделал эскизы десятка возможных вариантов, набросал минимальный список снаряжения для экспедиции и расширял его, вспоминая то об одном, то о другом, да и Шерри иной раз давала толковые советы.

Я совсем забыл, что она, по всей видимости, первоклассная ныряльщица, но во время разговора все встало на свои места, и теперь, когда я понимал, что в этом путешествии она будет не просто пассажиром, моя к ней симпатия начала сплетаться с профессиональным уважением, а взволнованное настроение и чувство товарищества кульминировали в крещендо физического влечения.

Бледные гладкие щеки Шерри раскраснелись от возбуждения; мы плечом к плечу склонились над устланным бумагами ковром, она с улыбкой повернулась ко мне, чтобы что-то сказать, и дразнящие огоньки ее голубых глаз оказались в нескольких дюймах от моего лица. И тут вдруг все на свете золотые троны и легендарные бриллианты отошли на второй план, когда мы оба прочувствовали настроение момента и с бесстыдным рвением занялись друг другом, пожираемые сиюминутной лихорадкой, не вставая с пола, прямо на чертежах «Утренней зари» – что, наверное, стало счастливейшими мгновениями этого невезучего фрегата.