Сбежавшая жена босса. Развода не будет!

- Вы так вкусно пахнете, - неожиданно выдыхает мне в грудь, ведет носиком вверх, утыкается в обнаженный участок кожи, выглядывающий из расстегнутого ворота рубашки. Замирает, дышит глубоко. Она серьезно обнюхала меня только что?

- Леся! – рявкаю строго.

Что творит дуреха? Забываю нахрен и о машине, и о холоде. Сосредоточен на малолетней соблазнительнице, которая отрубает мне мозг своими неумелыми действиями.

– Можно я вас поцелую? – запрокидывает голову и устремляет на меня затуманенный взгляд.

«Сейчас тебе все можно», - отвечаю мысленно. Но вслух ничего не говорю. Стискиваю челюсти напряженно. Изучаю красивое личико няньки. Ничто его не портит: даже размазанная тушь под глазами, как круги у пандочки.

Синие омуты смотрят на меня томно, с непривычной нежностью, в которую хочется верить. И не искать при этом подвох.

Но я ищу. Что-то не так с Лесей.

Мое промедление она воспринимает как отказ. Надувает губки, но не для поцелуя, а от обиды и стыда.

- Забудьте, я передумала, - прячет смущенный взгляд и покрасневшие щеки. Лбом упирается мне в плечо, вздыхает протяжно.

Что именно с ней не так – разберусь позже. А сейчас…"

"- Зато я уже настроился, - срываюсь на хрип.

Подцепливаю пальцами подбородок, приподнимаю - и заставляю Лесю потянуться ко мне. Пока она растерянно хлопает ресничками, будто пытаясь проснуться, накрываю ее горячие губы своими. Ласкаю языком, нагло вторгаюсь в ротик.

Это уже становится традицией – целовать няньку. При любом удобном случае. Неправильной традицией, но приятной. Я сбился со счета, в который раз пробую чужую девочку. И каждый последующий – все откровеннее, глубже. Будто она моя. И ничья больше.

Однако в этот раз чувствую какой-то побочный привкус. Всегда сладкая девочка сейчас отдает горчинкой. Облизнув ее напоследок и сорвав с губ слабый стон, с трудом прерываю поцелуй.

Отклоняюсь, чтобы изучить расслабленное лицо. Ловлю мутный взгляд на доли секунды, но затем Леся вновь опускает длинные ресницы и прикрывает глаза.

- Ты что пила? – предъявляю таким суровым тоном, будто она моя жена, которую я вытащил с вечеринки и привез домой. И в браке мы лет десять, как минимум. Ревность настоялась, а к ней прибавилось чувство собственничества.

- Сок… Вишневый… Кислы-ы-ый, - Леся морщится смешно. – Забродивший.

Хмыкнув, целую ее еще раз. Не для того, чтобы «сок забродивший» распробовать. Я и так начинаю догадываться, что произошло, но не могу отказать себе в маленькой слабости - воспользоваться покорностью Леси. Завтра пожалею об этом, если она вспомнит…

- Ну да, - бросаю, отстранившись. – Вишневый… Забродивший… - делаю паузу, пока нянька недоуменно сводит брови.