Будет по-моему

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

На перемене заглядываю в контакты, хочу написать Кайсынову, чтобы он скинул мне адрес, сама приеду к нему домой. Не стоит, чтобы нас с ним видели вместе. Если, конечно же, он не собирается объявлять, что я его личная прислуга. Не удивлюсь. Отморозок на многое способен. Меня до сих пор трясет от сцены в спортзале. В ушах стоит гул мужских голосов, их свист и улюлюканье, будто это я, а не Марфа стояла голая перед ними.

Кайсынов записал себя просто – Макар.

«Скинь адрес, я сама подъеду», — набираю сообщение и отправляю. Каждые несколько секунд проверяю, телефон на беззвучном режиме. Вижу, что прочитал, но отвечать не стал.

Он просто невыносим. Поднимает со дна души самые темные чувства. Заставляет переживать, нервничать, ненавидеть. Представить сложно, что сама полезу в пасть к хищнику, приду в его берлогу. Он ведь со мной способен сделать все что угодно. Мой разум посылает сигналы бедствия, а предчувствие сообщает, что Кайсынов человек слова. Вот откуда я это знаю? Может, мне просто хочется в это верить, чтобы не сойти тихонечко с ума?

— Ты что такая загруженная? — отставляя громко стул, рядом плюхается Славка. Рюкзак бросает на соседний стул.

Единственный плюс моего публичного сидения на коленях Кайсынова – больше в университете ко мне никто не приставал. Даже Солонин держался в стороне, хотя я часто ловила на себе его с прищуром взгляд, будто в нутро пытался заглянуть. Мой стол теперь всегда был свободен, если только из однокурсников кто-нибудь не подсаживался.

Я не отвечаю, делаю вид, что жую. Всем своим видом демонстрирую: «когда я ем, я глух и нем». Но Сахарова это не останавливает, он делает выводы и озвучивает:

— Из-за чего с Лузгиной посрались? — не испытывая неловкости, в лоб задает вопрос.

— Не сошлись во взглядах, — отвертеться не получится, Славка приставучий. А еще мне не хочется, чтобы с этим вопросом он отправился к Марфе, почему-то уверена, ее ответ меня еще больше разочарует. Неправильно навешивать ярлыки, но Марфу за эти две с половиной недели я успела немного узнать.

— Неудивительно, — хмыкает под нос. — Вы абсолютно разные.

— Что ты имеешь в виду? — меня настораживает не ответ, а ехидное выражение его лица."

"— Забудь, — стал резко серьезным и переключился на другую тему: — Лучше расскажи, что от тебя Таракан хочет?

— Кто? — первая мысль была, что он узнал о нашем договоре с Кайсыновым, но ведь даже смешно предположить, чтобы Макара кто-то посмел назвать тараканом. Вряд ли этот человек способен будет еще что-нибудь произнести.

— Меленчук, рыжая. Или тебя еще кто-то достает? — вроде улыбается, но перестает жевать и ждет.