Ты будешь моей

Подскочил с места, как ошпаренный и рванул к шкафу, в котором хранилась одежда Лары. Раскрыл дверцы и наткнулся на нетронутую одежду девушки. Снова перевел взгляд на чемоданы и вновь вернулся к шкафу. Все ее вещи могли уместиться в одном из чемоданов, не так уж и много их было, я забрал все, что было в больницы. Пока этого было достаточно. Прикрыл глаза и выдохнул устало, когда до меня наконец дошел весь смыл происходящего.

— Ты не собиралась никуда уходить, да? — спросил, уперевшись лбом в дверцу шкафа и рассмеялся. Со стороны, наверное, это смотрелось жутко, а я ничего не мог с собой поделать.

— Я уже десять минут пытаюсь тебе это сказать, — произнесла она, чуть повысив голос, в котором отчетливо проявились нотки недовольства и возмущения. А ведь правда, я и слова ей вставить не позволил. Чуть с ума не сошел, когда чертовы чемоданы увидел и Макса, особенно последнего.

— А это? — указал на чемоданы.

— Мои вещи, — ответила неуверенно, взглянув на меня настороженно, словно страшась моей реакции, а я стоял и улыбался, как идиот не в сила прекратить. — Макс привез.

— А меня ты попросить не могла? — очередной приступ ревности вспыхнул с новой силой. — Тебе нужно было только попросить, Лар, я бы купил все, что тебе нужно и даже больше.

— Не купил бы, — покачала головой и снова опустила глаза, — там все, что… к чему я привыкла, все, что мне дорого. Мелочи, но…— она замолчала и только сейчас я заметил, как сильно она нервничала, как комкала в руках края футболки, как запиналась, словно подбирая слова и каждый раз поглядывала на меня, считывая реакцию. Подошел к ближайшему чемодану, расстегнул молнию и завис, рассматривая вещи внутри. Одежды там не было, зато были разной формы пушистые подушки, текстурой напоминавшие медведя на кровати, большой сиреневый плед с рукавами, какие-то до ужаса смешные тапки с глазами и еще куча барахла, напоминавшего скорее пожитки десятилетней девочки, нежели взрослой, самодостаточной женщины. На дне ко всему прочему

отыскались альбомы для рисования и куча разноцветных мелков."

"— Ты серьезно? — усмехнулся, держа в руках пушистое сердце-подушку и сразу же пожалел об опрометчиво брошенных словах. Отвернувшись, Лара поджала губы, задышала часто. Дрожащие ресницы и выступившие на глазах слезы окончательно меня добили. Почувствовал себя мудаком последним. Нашел над кем насмехаться, она, блядь, и есть та самая маленькая девочка, которую жестоко вырвали из радужного мира розовых единорогов и бросили в суровую реальность. Придурок чертов. Вздохнув, вернул наместо вещи, прикрыл чемодан.