Ты будешь моей

Молодой совсем, ему даже двадцати нет, судя по виду. И как только попал к Воронцову. На лице не единой эмоции, подумаешь, палец человеку под истошные крики отрезали, каждый день так делаем.

— Обойдется, — отмахнулся, — прижгите, перевяжите и хватит.

— А, если заражение? Условия, знаешь ли…

— Вот тогда и вызовешь врача. И отправь подарочек Беркуту, — протянул окровавленный платок, мое предупреждение.

Я не знал, какие сложности возникли у Графа с Беркутовым, считал, что это в принципе невозможно. Но в любом случае останавливаться не собирался. Он отдаст мне ушлепков, иначе будет война. У всех есть слабые места. Я понимал, что ввязываюсь в дерьмо, разгребать которое придется не только мне, если начнется война, она зацепит всю семью, но и пустить все на самотек я не мог."

"С той ночи прошло несколько дней и в течение всего этого времени я так и не смог заставить себя переступить порог собственного дома. Не мог я, в глаза ей не мог смотреть, после того, что сделал. Справлялся только о ее состоянии и последнее меня совершенно не радовало. Нет, она не ушла в себя, не закрылась. Напротив, ее активность перешла все допустимые границы. Физиотерапевт таким рвением был обеспокоен, слишком много она на себя брала, слишком сильным нагрузкам себя подвергала в стремлении поскорее встать на ноги и нужно было быть идиотом отмороженным, чтобы не понимать: она все-таки решила уйти. И мне бы мчаться туда, просить прощения, а я как последний трус прятался в доме Графа, периодически спуская пар в подвале.

— Да, брат, а я думал парни преувеличивают, — вздрогнул от раздавшегося за спиной голоса.

— Твою мать, ты какого хрена подкрадываешься? — стакан теперь был пуст, а его содержимое оказалось на моих джинсах.

— Ты бухать еще долго собираешься? — усмехнувшись, он сел напротив.

— Да пошел ты, — отмахнулся и налил себе еще порцию. — Ты разве не должен быть в Москве?

— После твоих выходок? — вынул второй бокал и плеснул себе виски. — Ты зачем Беркуту палец с угрозами отправил? Фу, как ты вообще это пьешь? — поморщившись, он слил остатки в раковину.

— А нехрен прятать у себя подонков. Донесли, значит? — обернулся и глянул на его людей, которых вообще ничего не смущало. Стукачи, мать их.

— Они же все-таки на меня работают, — рассмеялся брат. — Зря ты тигра в клетке дразнишь, брат. С Беркутом так нельзя.

— Ну надо же, — откинувшись в кресле, сделал глоток, — неужели сам Граф и боится какого-то Беркута?

—  Во-первых, хватит пить, — отнял у меня бокал, — во-вторых, Беркут — непредсказуем и опасен, мне нечем на него надавить и достать его я просто так не смогу, он людей тщательно отбирает, они сдохнут, но не предадут. А ты, нарываешься на неприятности.