Будешь моей женой. Снова (СИ)

— Мог бы предупредить. Я бы попозировала.

— Естественность тебе больше к лицу, — хотел разрядить обстановку. — Я же предупредил, что займусь этим вопросом. Что за претензии?

— Да нет, ничего, — дернула плечом, обнимая себя руками. — Подумалось на секунду… — собралась выйти, но я догнал. Сжал плечи, убрал роскошные волосы со спины и приник губами к шее сзади, оставляя горячий жгучий поцелуй. Жена вздрогнула, но не шевелилась.

— Подумалось, что я сыграл роль, да? — Ярина молчала. — Я не играю. Наверное, впервые в жизни я настолько честен в эмоциях. Мне сложно, но я понял, что могу. Что не злюсь больше. Если ты позволишь быть рядом с вами…

Ярина не отвечала. Она просила время. Я готов его дать. Но мне нужно, чтобы жена знала, что для меня это не игра на публику. Это было нелегко, и я признавал это. Но иногда стремление сердца сильнее устоявшихся принципов. Много я наворотил, цепляясь за пресловутую мужскую гордость, и не только в отношении жены. Возможно, я и сейчас ошибался в чем-то, но желание видеть их рядом сильнее, чем инстинкт быть самым невъебенным самцом.

— Я не уверена, что это возможно… Слишком многого непростительного произошло между нами… — Ярина вышла, так и не повернувшись, я не стал догонять. Она права: это я решил, что смогу, а Ярина — еще нет. Жить вместе мы не перестанем, но совсем не факт, что она подпустит меня ближе. Настолько, чтобы как раньше.

Вечером мы отправились на ужин в особняк моих родителей. Ярина, одетая в элегантное платье-пиджак и с мягкими распущенными локонами, задумчиво смотрела в окно. Сдержанный макияж и минимум драгоценностей, но абсолютно правильный образ для поездки к моим родителям. Слишком скромно — это воспримут с насмешкой. Слишком роскошно — признают дурным вкусом. Так, как она, — взбесит до глубины души, потому что придраться не к чему. Я жалел мать, но презирал в те моменты, когда она пыталась задеть других женщин в окружении, чтобы перед отцом самоутвердиться. Мою жену, красивую, наверное, самую прелестную женщину в этом городе, да еще и урожденную Савицкую, мама терпеть не могла. Завуалированно, конечно.

Ярина — моя жена, и я никогда не выбирал между ней и матерью: она была моей маленькой Джульеттой, всегда под моей защитой. Сегодня будет так же.

— Я рядом, — шепнул, как тогда, в прошлой жизни: жена дарила мне улыбку, робкую и неуверенную, затем сжимала крепко ладонь. Теперь все иначе: она гордо вскинула подбородок и с достоинством несла свою прекрасную голову. Другая. Думаю, мои родители будут удивлены.

Ярина раздражала или привлекала людей именно тем, что не пыталась возвыситься за счет других. Кто не мог подняться до ее уровня, пытался опустить ее на свой.