Будешь моей, детка

Становится остро, горячо и радостно.

— Ты помнишь мое имя, — говорю я, невольно улыбаясь, и слышу в своем голосе незнакомые грудные нотки. Низкие, соблазнительные…

— Конечно, помню, детка, — Тимур уже стоит рядом со мной на расстоянии дыхания.

Он осторожно заправляет прядь волос мне за ухо и касается губами губ, целует меня медленно и нежно. Первый раз так нежно. Его губы требовательные и уверенные, язык горячий и ласковый, а широкие надежные ладони гладят меня так умело, что я непроизвольно выгибаюсь. И раскрываюсь ему навстречу, сплетаюсь с ним языками, с восторгом ощущая его вкус — терпкий, чуть горьковатый и уже знакомый."

"Мы выныриваем из поцелуя, тяжело дыша, и смотрим в глаза друг другу. Голова кружится от совершенно опьяняющего восторга, а мое сердце болезненно стучит в груди, учащая свой ритм от взгляда Тимура. Он смотрит возбужденно и жадно, а внутри меня становится так сладко и горячо, точно там плавится карамель.

И вот тут мне становится по-настоящему страшно. Кажется, я совершила самую ужасную ошибку из всех возможных. Кажется… я влюбилась в Тимура. В того, кто вообще-то купил себе право на мое тело, как покупают понравившуюся вещь. А я позволила себя купить. И пусть он говорит, что это уже неважно и что я ничего ему не должна, но самого факта покупки-продажи не изменить. Как и того, что я с ним на время, пока не надоем.

Но даже при таком раскладе Тимур все равно заботится обо мне больше, чем кто бы то ни было. Защищает. Бережет. Как у него вообще это получается? Откуда в суровом и жестком наследнике бизнес-империи такая внимательность и грубоватая искренняя забота?

«Как же повезет той, в которую ты на самом деле влюбишься», — хочется сказать мне, но вместо этого я робко прошу:

— Тимур, пожалуйста…

— Да, детка?

— Поехали домой.

— Мы едем домой целоваться? — хрипло уточняет Тимур. — Или ты хочешь, чтобы сегодня был твой первый раз?

Я смущаюсь, тянусь к нему и порывисто целую.

— Это да? — спрашивает он.

— А ты сам как думаешь?

— А я не думаю, Оленька, — иронично хмыкает он. — Рад бы, но не могу. Совсем мозги отрубаются рядом с тобой.

Я поднимаю глаза и встречаюсь с его взглядом. Горячим, нетерпеливым, но при этом нежным. И это дает мне силы быть откровенной.

— Я хочу тебя, Тимур, — тихо говорю я. — Я хочу, чтобы ты стал моим первым. Сегодня.

Он выдыхает так, будто ему больно. И стискивает мои плечи, но тут же отпускает их.

— Едем домой, — хрипло приказывает он. — И прости, Оленька, но ехать мы будем быстро. Очень быстро. Потерпи, ладно? И еще. Едешь молча, детка. Чтобы не отвлекать меня. Потому что все мозги у меня сейчас между ног. И я думаю только о том, как буду брать тебя. А мне надо думать о дороге и о нашей с тобой безопасности.

Глава 17.