Будешь моей, детка

Дикий, гнилой, животный страх, который не возникает просто от того, что ты случайно открыл дверь малознакомому человеку.

Сука, он мне с самого начала не понравился. Тупой, слабый и трусливый. Такие на все готовы, лишь бы своя шкура целой осталась.

— Где Оля? — я прохожу в квартиру и сразу хватаю его за грудки. — Где она?!

— Я не знаю, — огрызается он, щеря зубы. — Это ж с тобой она живет, ты ее и паси.

— Она была здесь недавно, верно? — я грубо встряхиваю его, чтобы не тормозил с ответом.

Он на мгновение замирает, глаза начинают бегать. Явно будет врать.

— Я знаю, что Оля приезжала сюда, — я еле сдерживаюсь, чтобы не вмазать ему по тупой трусливой роже. — Где она сейчас? У нее не отвечает телефон.

— Я не знаю! Чего ты до меня доебался! — кричит он визгливо, но я вижу: знает.

Сука. Какая же мерзкая сука у нее братец.

Швыряю его в стену, а сам отвечаю на телефонный звонок:

— Да, Влад. Шестьдесят восьмая, звони в домофон, открою.

А потом ухмыляюсь парню, который сейчас похож на забившуюся в угол крысу.

— Сейчас сюда еще придет мой друг. Как думаешь, вдвоем нам удастся заставить тебя говорить? На каком сломанном пальце ты расскажешь, где твоя сестра?

— Ты ж не будешь так делать… ты приличный… ты просто пугаешь, — бормочет он, отчаянно мотая головой. — Ты же не отморозок.

— Правильно. Отморозок здесь ты. А мне просто надо найти Олю. Где она?

— Я же уже сказал! Я не зна…

И я наконец бью так, как давно хотел. И чувствую только мрачное удовлетворение, когда он сплевывает кровь вместе с парой зубов."

"Но помогает, как ни странно, не это, а появление Влада. Тот даже не делает ничего, просто вырастает горой мышц на пороге квартиры и смотрит на мелкого ублюдка своей мрачной хмурой рожей. Так смотрит, будто обдумывает, как именно будет его расчленять.

И тот ломается. Размазывает по лицу кровь, сопли и слюни и быстро говорит, что у него не было выхода… что ей никто не причинит вреда, только попугают…что надо просто заплатить денег и ее сразу отпустят…

Я не выдерживаю и бью еще раз.

— Где они ее держат?

— Я не знаю!

— Звони спрашивай.

— Они не скажут!

— А ты придумай. Или у тебя пальцы лишние?

Он торопливо набирает номер и заискивающе лепечет в трубку:

— Ну как там? Все в порядке?

Меняется в лице.

— Давайте я приеду и уговорю ее. Я смогу! Правда!

Снова молчит и слушает.

— Куда? Да, понял.

И громко и отчетливо называет адрес, явно повторяя его за кем-то в трубке.

Оля

Хочется пить. Во рту кляп. Какая-то тряпка, пахнущая затхлостью.

Очень сильно гудит голова.

Руки снова связаны, ноги тоже. Правая нога перетянута сильнее, я ее почти не чувствую.

Дверь в комнатушку, где я лежу, закрыта не полностью: видна узкая полоска света и слышны голоса.

Грубые мужские голоса, которые совершенно будничным тоном говорят страшное.