Будешь моей, детка

Лежу, вдыхаю медовый аромат ее кожи, ставший уже родным и привычным, и сам незаметно засыпаю.

Утром открываю глаза, когда в постели уже никого нет. Судя по шуму на кухне, Оля уже встала и завтракает. Надо и мне подниматься.

— Доброе утро, — я обнимаю детку сзади, пока она стоит у окна с чашкой своего любимого ромашкового чая, и целую в теплую шею.

Вот такое воскресенье мне нравится. Особенно если после завтрака мы вернемся в постель.

— Доброе, — Оля оборачивается ко мне и напряженно смотрит. — Тимур. Мне надо тебе кое-что рассказать.

— Опять? — я пытаюсь шутить, но внутри все тревожно ноет.

Ну что опять за херня? Не слишком ли много разговоров за последние дни?

— Угу, — сосредоточенно говорит она. — Тимур… я… не говорила тебе, но месяц назад я заполнила заявку на учебную стажировку в Штатах. В универе, который филиал нашего.

Я хмурюсь. Мне пиздец как не нравится тот факт, что у детки от меня секреты. Не то чтобы это что-то прям страшное, но неприятно. Могла бы и сказать.

— Ну ладно, заполнила. И что?

— Вчера мне пришел ответ, — поясняет она. — Я прошла.

— И что это значит?

— Это значит, что в конце декабря надо улететь в Калифорнию. На полгода. Они оплачивают билеты, проживание, платят стипендию. И потом, если я буду хорошо учиться и сдам все экзамены, то можно будет продолжить учиться у них.

— А, теперь понял, — облегченно выдыхаю я. — Но ты же отказалась, да?

Оля на меня смотрит таким взглядом, которого я у нее не видел ни разу. Мне почему-то становится не по себе.

— Почему ты решил, — говорит она медленно и четко, будто делая ударение на каждое слово. — Что я должна отказаться?

— Ну как, — я вдруг чувствую себя растерянным. — Это же целых полгода. А мы… И ты… я не думал, что ты захочешь уехать. Так надолго.

— Знаешь, в чем основной смысл этой стажировки? — спрашивает она. И, не дождавшись ответа от меня, продолжает: — В том, чтобы остаться там. Насовсем.

У меня как будто земля уходит из-под ног. Я трясу головой и смотрю на нее неверящим взглядом.

— Ты сейчас серьезно? Зачем тебе уезжать?

— А зачем мне оставаться? — вопросом на вопрос отвечает она. — Там есть шанс доучиться. А здесь нет. У меня нет и не будет денег на оплату следующих семестров. Я и за этот тебе должна.

— Не должна, — резко перебиваю я. — Я ж, блядь, сто раз тебе об этом говорил. Чего ты опять начинаешь?

— А, не должна, — горько усмехается она. — Значит, расплатилась уже, да?

И испуганно взвизгивает, когда я разворачиваюсь и изо всех сил впечатываю кулак в дверцу кухонного шкафа. Похоже, нихера это не качественное дерево — сразу вмятина образуется и трещины идут. А костяшки пальцев кровоточат, и эта боль приводит в чувство, вытаскивая меня из захлестнувшего с головой приступа ярости.

— Ты с ума сошел?! — кричит Оля.

— А ты? — ору я на нее в ответ.