Будь со мной

 — Вернон подлил молока в кофе и постучал ложкой по краю керамической чашки. — Похоже, ты должен позаботиться и о них тоже.

— Спасибо. Ценю твое понимание.

Ему хотелось бы, чтобы Шеннон так же смотрела на вещи. Он надеялся, что, попав в его дом, она вспомнит то хорошее, что было между ними. Но вместо этого Шеннон заставила его устыдиться, сказав, что он был первым ее мужчиной после мужа. Ее признание все еще мучило его.

Что теперь будет? Тони понятия не имел. Но, по крайней мере, у него есть время подумать. Скоро Шеннон окажется в его самолете. Самолет, уже заправленный, ждет в миле отсюда."

"Старый моряк поставил чашку на стол:

— Уважаю тебя за то, что ты всего добился сам.

— Еще раз спасибо.

Он опасался, что Вернон будет сердиться на него за скрытность. Боялся даже, что может потерять его дружбу.

Для Тони очень много значили и уважение Вернона, и его советы. С самого первого дня Вернон относился к нему как к сыну, учил его своему делу. Они много пережили вместе. И Вернон теперь, как и четырнадцать лет назад, продемонстрировал безусловное понимание.

Старый наставник подался вперед и оперся локтем о стол:

— А что говорят об этом твои родные?

— Я общался только со средним братом. — Тони отломил кусочек смоченной в меде оладьи, сунул его в рот.

— Если верить газетам, это Дуарте, так?

Тони кивнул.

Вернон продолжал:

— Как ты думаешь, почему это дело вдруг всплыло после стольких-то лет?

Миллион долларов за правильный ответ на этот вопрос! Ни он, ни его братья, ни их адвокаты сегодня не знали ни на йоту больше того, что было известно вчера.

— Дуарте пока не понимает почему. Он предполагает, что фотокорреспондентка случайно поймала его в кадр и сумела выяснить, кто он такой. Честно говоря, это очень странно. Мы сильно изменились с тех пор, как в детстве покинули Сан-Ринальдо.

— А других твоих фотографий у них быть не может?

— Было несколько штук. Но тогда я уже был Тони Кастильо. Фотографии Карлоса публиковались в нескольких медицинских журналах.

Но те снимки были такого качества, что Тони не узнал бы собственного брата, если бы в журнале не было указано имя Карлоса (естественно, новое).

Их отец постоянно твердил, что фотографии могут быть опасны. Это ненормальный образ жизни, но они не были нормальной семьей. И постепенно Тони к этому привык настолько, что такая жизнь стала для него обычной. А потом он узнал, как живут обычные люди, например Шеннон, которая, словно сокровище, бережет фотографии сына.

Тони отломил еще кусочек оладьи, но не успел положить его в рот. Он неожиданно почувствовал, что за ним наблюдают, и обернулся.

Колби стоял в дверях, за ним волочилось одеяло.

Ну вот. И что теперь? До сегодняшней ночи он встречался с мальчиком всего пару раз и не пользовался его расположением.