Будь со мной

Ну почему они не два обыкновенных человека, которые встретились в парке? Как это было бы — познакомиться с Тони просто на прогулке? Смогла бы она тогда преодолеть боль, которую принес ей брак?

Этого она никогда не узнает.

— Шеннон, — голос Тони звучал хрипло, — может, попробуешь опять заснуть? Мне надо уйти.

Эти слова остудили ее жаркие мысли.

— Конечно, ведь ты должен заняться множеством семейных дел.

— Ты не поняла. Мне лучше уйти, потому что меня убивает сознание того, какую боль я тебе причинил. Я готов упасть перед тобой на колени. Но — самое главное — когда я обнимаю тебя и чувствую, что ты близко, то схожу с ума. — Его глаза горели жаркой решимостью. — Будь я проклят, если еще раз обману твое доверие.

Прежде чем Шеннон сумела собраться с мыслями, он отпустил ее и неслышно ушел. Ей стало холодно без тепла его рук. Она плотнее закуталась в одеяло.

Шеннон не пугала перспектива ночных кошмаров, потому что она была уверена: больше ей заснуть не удастся.

Тони до самого утра не ложился. После ухода от Шеннон он провел большую часть ночи в переговорах со своими адвокатами и охранной фирмой, изматывая себя до предела, чтобы отвлечься от мучительного желания.

Немного ухищрений, немного везения, и он сможет превратить неделю с ней в две недели. Но самое главное — надо гарантировать ей безопасность.

В пять часов утра он прилег на диване в библиотеке и проснулся, когда Вернон позвонил в ворота. Тони впустил старого капитана и пригласил его позавтракать.

Старый друг заслуживал внимания.

Он накрыл овальный стол на веранде, в тени лимонных деревьев, и поставил перед Верноном тарелку с оладьями. Тони провел пальцем по краю расписанной вручную керамической тарелки. Этот сервиз он купил у местного умельца, чтобы поддержать умирающий народный промысел.

Сегодня ему не хотелось задумываться над тем, почему он все еще ест на завтрак то, что ел в детстве, — хорошо прожаренные ломтики картофеля. Мама обычно наливала своим троим сыновьям по чашке густого горячего какао — этот ритуал был принят в старинном замке.

Вернон посмотрел на него:

— Значит, то, что болтают в газетах и Интернете, правда?

Перед глазами Тони всплыли абсурдные заголовки и репортажи, опубликованные исключительно ради денег.

— Мой брат — не монах в Тибете, но общая идея первого сообщения «Глобал интрудер» соответствует действительности.

— Значит, ты — принц. — Вернон поскреб заросший подбородок. — Да, черт подери, я всегда знал, что в тебе есть что-то особенное, парень.

Тони предпочитал считать, что стал «особенным» благодаря тяжелой работе, а не выигрышу в генетическую лотерею.

— Думаю, ты понимаешь, что я был не вправе делиться с тобой подробностями, — заметил он.

— У тебя есть отец и братья.