Будь моим первым

Горячая, очень. Я закрываю глаза, опираясь рукой об стену.

— Делай, как только что я моим языком, — подсказываю.

И она начинает сосать. Сначала робко, но постепенно осваиваясь. Углубляя движения, помогая себе рукой. В какой-то момент останавливается, бросает на меня взгляд снизу вверх. Поднимается и говорит:

— Это приятно, но я хочу, чтобы ты меня взял. Я сейчас просто взорвусь.

Мы смотрим друг на друга. В какой-то момент секс превращается в противостояние. Я разворачиваю девушку к себе спиной и толкаю ее к стене. Достаю презерватив из упаковки, растягиваю его по всей длине. Полина быстро снимает платье, бросает его на пол и послушно ждет, оттопырив попку, как было велено. Я не видел еще женщин прекраснее. Хочется облизать ее всю и любить без остановки, чтобы стонала и кричала от удовольствия. От перспективы растянуть ее изнутри трясти начинает. Полгода держать дистанцию, беречь ее, чтобы вот так сорваться.

Подхожу вплотную. Касаюсь губами нежной шеи, Полина дрожит. Веду языком, она жадно выдыхает. Меня все это время корежит. Я не могу не думать об измене. Пусть еще не было отношений, пусть все зыбко. С ним так же себя вела?

— Илюш, — просит она жалобно.

Поглаживаю ее ягодицы, она трется ими о мой пах. И я резко шлепаю ее по бедру.

— Как так можно, Полина? Обманывать. Да еще и с моим другом, — говорю спокойно, но разочарование все равно пробивается в голосе. — Ты ж и наши отношения похерила, и с другом меня рассорила.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Она замирает. Опускает голову.

Либо уходить, либо трахаться уже. Че стоим-мерзнем, меряясь, у кого сердечная мышца пострадала сильнее? Детский сад.

Полина оборачивается и пытается отстраниться, но я довольно грубо возвращаю ее в прежнюю позицию. Она хочет оттолкнуть мои руки, но физически не справляется. Я обхватываю одной рукой оба тонких запястья, прижимаю к стене.

Впрочем, она не кричит. Борется молча.

Второй рукой хватаю ее за бедра, тяну к себе, поправляя позу.

— Стой так, — освобождаю ее руки. Потом спрашиваю: — Да или нет?

— Да, — хрипло.

Слегка приседаю, рукой направляю член и совершаю толчок. Она замирает, послушно принимая на всю длину. На цыпочки поднимается, ножки как у балерины, твердые, ладные, дрожат. Опирается ладонями об стену, льнет к ней щекой.

Протискиваюсь с трудом. Горячая, влажная, но узкая, еще и зажимается. Даже немного больно, это злит. Я захлебываюсь в любви, потребности заботиться и беречь. В черной густой ревности, которая отравляет все перечисленное ранее. Вызывая презрение к себе самому."

"— Как ты узнал? — спрашивает она надтреснутым голосом, что окончательно сносит мне голову.