Будь моей ведьмой

А затем я услышала тихое, но наполненное яростью:

— Ольрания, не замечал ранее за вами такой откровенной невнимательности к моим словам. Я сказал — жена. У вас проблемы со слухом?

И страшный задыхающийся хрип:

— Нет, мой князь.

— Трудности с инстинктом самосохранения?

— Нет…

— Мы поняли друг друга?

— Да, мой князь.

Раздался звук чего-то упавшего. Я рванула к занавеске, одернула и увидела сидящую на полу девушку, которую, похоже, просто уронили. Блондинка потирала шею и смотрела исключительно в пол, видимо, в страхе перед Стужевым. Еще она кривилась от боли, и я абсолютно точно разглядела два острых клыка, сверкнувших под губой.

Испуганно взглянула на Сашу, но едва открыла рот, он оборвал меня спокойным:

— Я никому не позволю тебя оскорблять, даже трехсотлетнему вампиру условно-женского пола.

Блондинка испуганно посмотрела на меня, не с ненавистью, не со злостью и даже без обид, просто со страхом.

— И вы мне сочувствуете? — догадалась я.

Невольный кивок, а затем быстро отрицательно замотала головой. Поздно, я все видела. И взяв Стужева за ворот, втянула в кабинку, для очень-очень-очень серьезного разговора. Втянула молча и решительно, и только когда он, входя, закрыл занавеску, я поняла как попала.

— Ты просто мысли мои читаешь, — выдохнул Князь, сжимая в объятиях и склоняясь к моим губам.

— Даже не думай, ты, оборотне-змее-упыро-няшка! — прошипела я.

Замер, зло глядя на меня.

— Что? — шиплю дальше.

Сжал зубы, и желваки заходили на скулах."

"— Это что такое было вообще?! — продолжала возмущаться я. — Стужев, я еще могу смириться с твоим поганым характером и даже калейдоскопом ипостасей… теоретически, но ты едва не убил эту… жен… вам… Ольгу, в общем!

Недоуменно выгнул бровь, после кивнул каким-то своим мыслям и вдруг широко улыбнулся. Широко-широко и нагло очень, и с намеком.

— Что?! — потребовала разъяснений я.

Рывок, и меня развернули лицом к обитой коричневым бархатом кабинке, вынуждая инстинктивно прислонить ладони к стене. Следующий рывок, и я осталась без майки, а к обнаженной спине мгновенно прижался Стужев и хрипло прошептал, целуя шею:

— Она не женщина, мой чрезмерно добрый и всем сочувствующий Маргошик. — Руки скользнули по талии, пощекотали животик, и пальцы приступили к умелому расстегиванию пуговицы и молнии. — А если бы и была ею, это не дало бы никаких прав даже косо взглянуть в твою сторону.

Теплая ладонь скользнула собственно по белью, мужскому, кстати.

— Нет, это издевательство, — прошипел Стужев. — Полный разрыв шаблона. Предвкушаешь нежные кружева, а напарываешься на…

— Ну извини, ты сам их дал, — напомнила, сдерживая улыбку.

— Ладно, я пошел отрываться по полной программе, — как-то угрожающе сообщил Кощей-младший и вышел.

А я осталась одна.