Будь моей ведьмой

Я же укоризненно погрозила пальчиком, затем проникновенно прошептала:

— Боюсь, ураг Херард, приставать к замужней женщине вам банально совесть не позволит.

И приложила ладонь к его груди, аккурат напротив сердца.

И жду. А темный на меня смотрит, а я жду!

И тут из угла шепот Ядвиги:

— Левее!

У Херарда бровь, причем левая, начала медленно приподниматься. Я, кажется, покраснела, но ладонь пододвинула.

— Ниже, — добавила моя зловредная книга.

Представила себе со стороны картину Репина «Приплыли». В смысле дожились, темных соблазняем! Но ладонь моя соскользнула по плитам мышц, как и было велено. Теперь у некоторых и вторая бровь приподнялась, и уголки губ дрогнули, видимо, ржет, и едва сдерживается.

— Еще ниже и правее! — скомандовала Ядвига.

— А может, мне его всего облапать?! — психанула я.

— А он не против. — Фолианты магические психовать тоже умеют.

Темный же мелко затрясся, причем точно от смеха, и уже собирался мне что-то сказать, но я стремительно сдвинула ладонь соответственно указаниям Ядвиги, и вот тогда-то ураг Херард вздрогнул всем телом уже не от смеха. И так как моя рука все еще его касалась, я ощутила, как мгновенно похолодела смуглая кожа, как стремительно забилось не ощутимое до того момента сердце…

— Мне жаль, — тихо сказала я, убирая ладонь и отступая, — но вам действительно немного совести совсем не помешает.

Сказала, а на урага взглянуть было страшно. Впрочем, можно же было и не смотреть.

— Печенька, — позвала я, — перемести-ка его к границе темных, будь добра.

В следующую секунду передо мной было пусто.

И тишина. И только огонь в печи потрескивает.

— Ритусь, — позвала вдруг книга, — Рит, а давай мы вот про это все Сашеньке ну вот совсем ничего не скажем, а?

— Шредер штука страшная, — догадалась я.

— Да тут дело в чем, — протянула Ядвига, — я от огня заговорена, от воды заговорена, от зверя лихого, от вандала криворукого, а от шредера нету мне спасения, и уж как про то Сашенька прознал-то, и не ведаю. Чай магия?

— Взятка, — буркнула я.

И шагнула, подумав про избушку — вмиг там и очутилась. Стою посреди, о жизни думаю, а тут Серый Волк мне шепотом:

— Хозяйка, а с награбленным чего делать-то будем?

— С каким? — уточнила я и покосилась на люк в кладовую, что забита была под завязку всем нами у няшек уволоченным.

Волк молча развязал давешний втащенный в избу мешок.

— Ох ты ж копи царя Соломона! — выдохнула я.

Мешок вновь был торопливо завязан, и на меня посмотрели с надеждой и жаждой укромного местечка. А места не было. Нигде не было, кроме…

— Печка-печенька! — взмолилась я.

Моя волшебная русская система отопления, она же способ пищи приготовления тяжело вздохнула, и Волка засосало. Потом вернуло к нам назад, и вид у моего Серого очень довольный был.