Будь моей ведьмой

Во все свои зубы!

— Нравится мне твоя улыбка, — прошипела я, перехватывая-таки всученное мне орудие возмездия.

— Делает мой оскал беззащитным? — догадался Стужев. — Ритусь, давай-ка мы раз и навсегда пресечем любые сомнения по поводу моей верности."

"А после вдруг опустился и, встав передо мной на одно колено, отнял кочергу, вложил в мою повисшую от удивления левую руку, сам захватил правую обеими ладонями, поднес к губам, нежно поцеловал и произнес тихо, но как-то очень торжественно и уверенно:

— Отныне и навеки, пока стоит Земля и светит солнце, тьма встречается со светом, да вода гасит огонь, ветер поет песнь жизни и земля растит семя — я твой сердцем, душой и телом.

Сказал, осторожно поцеловал мои дрогнувшие пальцы и поднялся, с улыбкой глядя в мои глаза. Я стояла ни жива ни мертва, потому как слова словами, но у моих зверей вид был потрясенный, даже у печки заслонка от удивления приоткрылась.

— Са-а-аш, — протянула перепуганная я, — это что сейчас было?

— Клятва верности, — совершенно спокойно ответил Стужев. — Ты же мне не доверяешь, вот и пришлось пойти на крайние и жесткие меры.

— Какие меры?

— Жесткие. — Он усмехнулся.

— Насколько жесткие? — Мне вдруг стало очень страшно.

— Ну, — Кощей-младший невозмутимо и даже как-то безразлично развел руками, — после произнесения данной клятвы измена для меня равносильна самоубийству.

У меня дыхание перехватило. И просто не выдержала:

— Стужев, ты что, рехнулся?! Не надо мне такой клятвы!

Теперь от удивления отвисла челюсть у Саши. Но он быстро пришел в себя и попытался объяснить:

— Маргош, так я тебе изменять теперь не буду, пойми, я…

— Слушай, Стужев, верность до гроба — это как-то не мой предел мечтаний! — фактически крик был.

Потому что измена или нет, а он… он мне живой нужен, он…

Князь изумленно вскинул бровь, потом неодобрительно головой покачал и протянул укоризненно:

— Ритусь, радость моя, ты что, настолько в меня влюбилась?

Орать я перестала. Возмущаться тоже. У меня вообще руки опустились, голова тоже и глаза, полные слез. А гад этот восторженно так:

— А приятно, слушай. Но вообще предполагал, что я тут один дурак влюбленный.

— Нет, — я носом шмыгнула, — нас двое.

Саша улыбнулся и обнял. Молча уткнулась в его грудь и услышала очень тихое:

— Маргошик, не хотел тебя напугать, просто от вас же отец уходил, я так понял, что для тебя это осталось, как рваный шрам на душе, и у тебя вообще проблемы с доверием, вот и сказал клятву, чтобы ты знала — я тебе изменять не буду.

Молча кивнула и попросила:

— Клятву забери. Мало ли что в жизни бывает, а…

— Рит, — он ласково по спине погладил, — такие клятвы назад не забираются, впрочем, я бы и не взял свои слова обратно. И тема закрыта.