Будь моей

Александра это знала и была рада за отца. Она даже надеялась, что в один прекрасный день Анна уступит и выйдет за него замуж. Но вместе с тем Алин знала и то, что Анна никогда не одобрила бы что-либо столь архаичное, как помолвка, и надеялась, что она будет на ее стороне.

— Мне кажется, он просто боялся, что ты сбежишь, если узнаешь об этом заранее, — продолжала Анна.

Алин смягчилась и даже улыбнулась Анне. Конечно, та не виновата, что обстоятельства сложились именно так.

— Ничего, не беспокойся. Я уже смирилась, — сказала Александра, и это была чистая правда, потому что она имела в виду вовсе не брак, — но ты должна позаботиться об отце.

— Не волнуйся, все будет в порядке.

— И, кстати, подготовь его к тому, что я могу и вернуться.

Анна испугалась на секунду, но тут же расхохоталась:

— Господи, ты, наверное, имеешь в виду визиты? Алин почувствовала, что прежняя горечь и боль возвращаются к ней.

— Если мне придется наносить визиты, значит, я его никогда не прощу.

— О Алин, — вздохнула Анна, — он просто хочет, чтобы тебе было хорошо.

— Жаль только, что наши мнения на этот счет не совпадают. Разве я не права? Анна печально покачала головой:

— Если ты передумаешь и захочешь пообедать с нами…

— Не передумаю.

Но Александра все же передумала: по крайней мере ей пришло в голову, что неплохо будет появиться в столовой и обнаружить некоторую грубость и вульгарность в присутствии и кардинца, и отца, возможно, это послужит для графа прекрасным предлогом разорвать помолвку. Она, конечно, не сделает ничего из ряда вон выходящего, поэтому отец не сможет сказать, что она ведет себя «вопиюще», но это даст ему возможность убедиться в том, что Василий ее презирает, и понять, что влечение, которое тот якобы испытал к ней при первой встрече, не может устоять перед отвращением и презрением.

Момент, для этого был выбран самый подходящий: шел роскошный обед, который, как надеялся барон, произведет на кардинца впечатление, и как раз подали главное блюдо. Анна была в своем самом лучшем наряде, да и Константин в торжественном вечернем костюме выглядел весьма внушительно. А граф Петровский — ей бы не следовало на него смотреть: при одном взгляде на его великолепное тело и божественное лицо Алин чуть не забыла, зачем она здесь. Конечно, граф выглядел безукоризненно; иного от этого привередливого хлыща она и не ожидала. Его спутник, тот самый, с ласковыми синими глазами, был точно так же расфуфырен. Он, кажется, первым заметил, как Алин вошла и, судя по всему, ничуть не удивился, что она не переоделась к обеду и была по-прежнему в одежде для верховой езды, а волосы специально растрепала еще больше. Впрочем, Алин явилась сюда не для того, чтобы присутствовать на обеде.