Будь моей

Василию и в голову не приходило, что из его присутствия здесь она может сделать лишь один вывод.

— Сожалею, любовь моя, но мы все еще обручены, и довольно прочно."

"Александра только глубоко вздохнула. Когда он вошел, у нее возникло ощущение, будто желудок провалился в какую-то бездну, и теперь она чувствовала такую слабость во всем теле, словно только что пережила сильный приступ страха. Все это не лезло ни в какие ворота.

Решив не обращать на Василия внимания, Алин снова занялась кобылой. Вероятно, он здесь только затем, чтобы высказаться по поводу ее поведения за обедом, а она вполне могла обойтись без его замечаний.

— Оставь нас.

Александра бросила быстрый взгляд в сторону. Василий не спускал с Никишки глаз, а тот упрямо оставался на месте. Казак был в гневе, и неудивительно: битый час он и так и сяк пытался развеселить свою подругу, и вот, когда наконец ему это удалось, все идет насмарку из-за какого-то хлыща. Александра уже целый месяц следила, чтобы граф и ее друзья не перерезали друг другу глотки, и не собиралась позволить им сделать это сейчас.

— Все в порядке, Никишка, — твердо сказала она. — Увидимся утром.

Никишка коротко кивнул, и Алин наконец смогла закончить свое дело. Занятая кобылой, она не заметила, какими взглядами обменялись мужчины. Глаза Никишки недвусмысленно говорили:

""Только тронь ее — и я тебя убью», — а взгляд графа с той же ясностью отвечал: «Она моя, и не лезь не в свое дело».

Впрочем, в глубине души Василий не ощущал такой уверенности, однако был вынужден вести себя соответствующим образом.

Как только Никишка покинул конюшню, взгляд Василия вновь оказался прикованным к Александре. Кстати, граф очень удивился, что она отпустила своего человека: он прекрасно знал, что Александра не любит оставаться с ним наедине, а тем не менее сейчас они, вне всякого сомнения, остались вдвоем. Как ни странно, на сей раз такая ситуация не вызвала у Василия обычной досады: должно быть, он привык к ее обществу. И, кроме того, так легко было ее пожелать, а теперь это случалось чертовски часто.

Александра сполоснула руки в ведре и, соизволив снова обратить внимание на Василия, вздохнула:

— Ну давай, начинай! Неужели ее одолевают те же мысли, что и его?

Василий затаил дыхание:

— Что?

— Ну, жалобы, — пояснила она. — Ты ведь пришел с претензиями, разве не так?

— По правде говоря, вовсе нет, — ответил молодой человек. — Учитывая обстоятельства, я считаю, что обед прошел как нельзя лучше.

— Твоя мать в ярости?

— Пожалуй, хотя будет точнее сказать, преисполнена «решимости». Это как раз в ее характере.

Василий невольно улыбнулся, а девушка подозрительно спросила:

— Тогда зачем же ты здесь?

— Взять свою лошадь.