Будь моей няней

Лишь темно-синий, почти чернильный тонкий ободок окаймлял этот бездонный омут, в который я рухнула, как в пропасть.

Лицо графа приблизилось, и мои губы опалило горячим прикосновением его сухих губ. Сначала осторожным, даже робким, словно боящимся напугать, а потом все более пламенным и опьяняющим. И наконец он впился в мои губы жадным поцелуем, полным неприкрытой страсти, как путник, припавший к источнику в пустыне.

Умелые ласки, алчные, горячие, ненасытные. Куда тягаться моей неопытности с такой напористостью. И я не устояла. Позволила на миг окунуться в пучину любовного безумства, отвечала на ласки, изучала его сама. Не надо обманываться, мы оба давно этого хотели. Только мне, кроме графа, никто не был нужен.

А я для него лишь одно приключение в череде подобных. При воспоминании о прошлом вспыхнула обида. Обожгла и затмила все остальное. И я нашла в себе силы отлепиться от графа, сделала попытку отодвинуться.

— Имма, — зарычал граф, — ну что сейчас?

— Вы не забыли, что я на вас работаю, граф? — прошипела я. — И вы сейчас пользуетесь положением.

Хватка графа ослабла.

— Имма, ты серьезно? — Его лицо недоуменно вытянулось. — Мне казалось, мои намерения по отношению к тебе слишком очевидны с самого начала, чтобы сейчас начинать эту песню снова. Хорошо, давай я тебя уволю, Имма Лимманн, за то, что вы сегодня вернулись домой в неподобающем состоянии, до утра вы освобождаетесь от должности гувернантки. Иди сюда…

Граф снова протянул ко мне свои слишком длинные и настырные руки. И не буду врать, что мое тело, в отличие от мозга, не хотело прильнуть к широкой графской фуди и вдохнуть его запах всеми легкими. Блаженно зажмуриться, закутавшись в жар его тела как в кокон и…

— Идите вы к своим оперным дивам и балеринам, мэллорд! — рявкнула моя обида.

Граф застыл, и это дало мне преимущество. Я снова запыхтела и заелозила, чем тут же привела его в чувство.

— Имма, да прекрати ты елозить, если не хочешь, чтобы мы сейчас же приступили к процессу, после которого ты подаришь мне еще одну дочь, — попросил он.

— Еще чего! Вам трех мало? Вон пусть Кабанелла вам рожает. Сразу шестерых. Или сколько там у них рождается.

— Имма, о чем ты? Какая Кабанелла, какие дивы и балерины?

— Не отпирайтесь, я все знаю! — застыла все-таки я, напуганная обрисованной перспективой.

Или просто сделала вид, что напугана, а сама втайне получаю удовольствие от нашей близости. Кто там сейчас разберет.

— Та-ак! — протянул граф, и я тут ж взлетела в воздух, а потом опустилась к нему на руки, и меня куда-то на этих загребущих руках понесли.

— Граф, к-куда… — зашипела я, но мне заткнули рот поцелуем.

— Тш-ш! На разборки. А то весь дом перебудим. Ты этого хочешь?

Я помотала головой и спрятала лицо у него на груди.

Он поставил меня на ноги в кабинете.