Будь моей игрушкой (СИ)

Он приобнял девушку, прижал к себе, положив одну руку на ее грудь, а вторую поверх пальцев, заставляя сжаться их в плотное кольцо. Дженни вдруг пожалела, что на них обоих столько одежды. Ей бы хотелось прижаться к нему и почувствовать прикосновение кожи к коже.

Мысль мелькнула и пропала. Девушка сконцентрировалась на возбужденной горячей плоти под пальцами. Она сжимала ладонь и водила рукой, повинуясь направляющим движениям и подсказкам. Странно, но отвращения не было. Ни в малейшей степени. Наоборот, ей нравилась эта горячая, чуть пульсирующая штука. Нравилось гладить, сжимать, чувствовать пальцами выступающие вены. Нравилось слышать, как чуть прерывается и дрожит всегда насмешливый голос, выдавая удовольствие демона. Нравилось ловить изменившийся ритм дыхания.

Да, ей нравилось ласкать Раума ди Форкалонена. Мерзавца, гада, негодяя. Скотину, который унизил ее уже не раз, и явно не собирался оставлять в покое.

Дженни, детка, что с тобой не так? Ты вообще здорова? Нет, похоже, что совершенно нет. Чем бы ни пользовался проклятый демон, чтобы лишить ее душевного здоровья и адекватности, эта штука работала. О, еще как работала.

Толком додумать эту мысль не успела, потому что Раум, убедившись, что она правильно поняла его инструкции, убрал свою ладонь с ее руки. И положил на гладко выбритый треугольничек между ног.

— Ах-х-х, — Дженни всхлипнула. Так было еще приятнее. В сто раз приятнее. Вот только расползающийся по телу сладостный туман теперь мешал сконцентрироваться на ответных ласках.

— Еще это можно делать языком, — выдохнул демон ей на ухо.

— По-очереди и одновременно. И ты не представляешь сколько еще всего интересного можно сделать в постели. И не только в постели.

Его пальцы теребили, ласкали и мучили сосок. Вторая рука нажимала и поглаживала внизу, рассылая по всему телу нестерпимо приятные вспышки. Раум прижимал ее к себе, чуть прикусывал мочку уха, обжигая шею выдохами. Все мысли вылетели из головы, осталось только жаркое дыхание над ухом, искушающие и сводящие с ума прикосновения и возбужденная плоть под ее пальцами. Дженни всхлипывала и стонала, полностью отдавшись вакханалии наслаждения.

Низ живота свела особенно долгая и сладкая судорога.

Девушка хрипло вскрикнула, выгнулась в мужских объятиях и услышала над ухом тяжелый выдох, словно Раум пытался подавить ответный стон. На пальцы брызнуло что-то теплое, Дженни по инерции шевельнула еще пару раз рукой и остановилась.

«Кажется, все», — пришла в голову какая-то неуместная и отупелая мысль.

И что дальше? Что делать с только что сотворенной глупостью?

Несколько минут она просто лежала, боясь напомнить о себе.

В теле ощущалась усталость и легкость, но голова была ясной, в сон не тянуло. Зато стало стыдно.