Обманный бросок

Он быстро спросил, все ли в порядке, и, как только я ответила да, лицо этого парня засияло, словно рождественская елка. Тогда я не знала того, что знаю сейчас: тогда он полностью изменил свои привычки – или вернулся к прежнему Исайе, если верить тому, что рассказал мне сегодня его брат.

Из-за меня. Из-за мечты о том, чтобы я захотела быть с ним.

Мне никогда не было так комфортно. Никогда так ни к кому не тянуло. Мне никогда не хотелось прикасаться к кому-нибудь так, как к Исайе. И чтобы кто-то прикасался ко мне так, как делает он. Никогда не хотелось быть рядом с кем-то, кто так сильно притягивает меня к себе.

Что, черт возьми, я делаю?

Как будто все это время, что мы провели вместе, я тренировалась ради того, чтобы кто-нибудь меня захотел, а он все это время был рядом и ждал.

Возможно, я слишком долго была слепа, но теперь прозрела. Я вижу его.

Подняв голову, Исайя тяжело выдыхает."

"– Дай мне минуту. Не ходи за мной, – говорит он, прежде чем свернуть в боковой коридор, и я точно знаю, куда он направляется.

23

Кеннеди

Пинком распахнув дверь в женский туалет, где мы познакомились, я вижу Исайю. Он стоит, опершись руками о раковину. Его галстук ослаблен, а верхние пуговицы рубашки расстегнуты.

Он смотрит в зеркало, будто не узнавая человека в отражении. Затем переключает внимание на меня.

– Я сейчас в бешенстве, Кенни, и не хочу с тобой разговаривать.

Я пытаюсь не обращать внимания на обиду в его словах. Исайя расстроен. У него выдался плохой день, а он считает, что не имеет права на чувства.

– Хорошо. – Я запираю за собой дверь. – Злись на меня. Я никуда не уйду. То, что ты злишься, меня не пугает.

В его карих глазах появляется замешательство.

Я проскальзываю между ним и раковиной, протягиваю руку, чтобы через голову снять с него галстук. Отбрасываю его в сторону и нахожу пальцами все еще застегнутые пуговицы на его рубашке.

– Ничего страшного, если ты не хочешь разговаривать, – продолжаю я, расстегивая его рубашку до конца. – Мне не нужны слова, чтобы показать, что я хочу тебя.

Исайя замирает в замешательстве, как будто не верит моим словам. И это моя вина. Я сбила его с толку. Я никогда не позволяла ему поверить, что у нас есть шанс. Потому что никогда не позволяла себе по-настоящему осознать, что он рядом.

Итак, я делаю то, чего сама от себя не ожидаю: начинаю опускаться на колени.

При виде этого Исайя шумно втягивает воздух, но я не отрываю от него взгляда, ожидая разрешения, положив руки на колени и опускаясь ниже.

Я жду, когда его ярость улетучится. Когда его гнев утихнет. Но этого не происходит.

– Прекрати, – резко говорит он, отступая на шаг и заставляя меня остаться на ногах.

Мой желудок сжимается от смущения из-за его приказа.

Как бы я ни старалась притворяться, мне не по себе. Но я хотела этого ради него.