Обманный бросок

 – Либо тебе придется уйти, либо Родезу – изменить контракт, стать свободным агентом [28].

– У нас с самого начала был план, – объясняет Кеннеди.

– Ого! В этом гораздо больше смысла, чем в том, что вы останетесь женаты навсегда, только чтобы сохранить работу.

– Учитывая, как к тебе относится доктор Фредрик, я себя не виню, – говорит кто-то еще. – Ты могла бы начать все сначала под руководством главного врача, который не будет полным придурком.

Начать все сначала…

Я в равной степени злюсь и хочу ее подбодрить. Так вот что значит безоговорочно заботиться о другом человеке? Желать ему самого лучшего, даже если тебе самому чертовски больно смотреть на это со стороны?

Я хочу, чтобы Кеннеди преуспела на той должности, которой достойна. Хочу, чтобы она ушла от доктора Фредрика. Чтобы ей было комфортно быть собой. Чтобы она поняла, что значит чувствовать себя любимой – женщиной, о которой заботятся. И мечтаю, чтобы все это было возможно рядом со мной.

– Они нанимают спортивного тренера в середине сезона? – спрашивает Монти с другого конца комнаты, и в его тоне слышится подозрение.

Кеннеди мнется. У моей маленькой любительницы все планировать не оказалось плана на этот случай.

– Они хотят убедиться, что Кеннеди впишется в коллектив, – отвечаю я за нее.

Монти хмурится:

– Такое актуально для кандидатов на ключевые должности, но не для линейного персонала."

"Я смотрю на Монти, безмолвно прося оставить эту тему, но он продолжает изучать нас с другого конца комнаты.

К счастью, звук удара битой привлекает всеобщее внимание к матчу, идущему по телевизору, и допрос отходит на второй план.

Кеннеди вздыхает, прислоняется головой к стене и смотрит на меня.

– Возможно, мне не следовало приходить.

– Поверь мне, Кенни: я хочу, чтобы ты приходила всегда. Как твой муж, я несу ответственность за то, чтобы ты приходила.

Тыльной стороной ладони она шлепает меня по животу.

Я усмехаюсь.

– Я бы и сам тебя пригласил, но за все эти годы слишком привык к тому, что ты мне отказываешь. Думал, ты скажешь «нет».

– Ты постоянно говоришь, что просил меня об этом целых три года. На самом деле это бывало не так уж часто.

– Не было ни одной ночи в дороге, когда бы я не приглашал тебя или не просил об этом кого-нибудь из парней, но ты, Кеннеди Кей, превосходно умеешь держать в узде мое эго.

Она замолкает, наблюдая за мной, и между ее бровями появляется складка.

– Прости. Ты просто был милым, а я…

– О, не будь такой кроткой Кенни. Я не просто был милым – я заигрывал с тобой. Могу добавить «откровенно».

Она не смеется. И не отвечает. Но по ее лицу я понимаю все, что мне нужно знать.

После той ночи в Миннеаполисе, когда Кеннеди увидела мою уязвимую сторону, она стала смотреть на меня по-другому. Относиться ко мне по-другому.