Бросок кобры

В сотый, в тысячный раз сыщик повторял, что необходимо залезть в шкуру террориста, стать существом без сердца и нервов и найти объект уничтожения, чтобы привыкшие к ежедневным убийствам люди харкнули кровью, сказали, хватит, делайте с нами все, что угодно, но прекратите это. Что “это”?

Кремль? Белый дом? Мэрия? Трудно подойти, одиночке не хватит сил. Стадион? Рынок? Страшно, но малоэмоционально. Театр? Детский театр. Первое, что назвал Петр, был именно детский театр. Что самое больное для людей? Дети и церковь. Служба в храме.

Приехал Станислав, привез продукты и отправился на кухню готовить обед. Поздоровался мельком, ничего не спросил, разгружая сумки, сказал:

– Зайди, есть новости.

Кухонька была маленькая, не то что в квартире Гурова. Он вошел, притулился в уголке, закурил.

Сняв пиджак, засучив рукава, Станислав начал чистить картошку, указал на бутылку водки, которая стояла на столе, и тарелку с малосольными огурцами.

– Мне нельзя, а тебе немножко даже доктор велел.

– А новость того стоит? – Гуров налил себе полстакана, выпил, хрустнул огурцом.

– Сегодня утром на “двадцать четвертой” “Волге” Яшин в сопровождении двух молодцов в десантном камуфляже и с автоматами выехал из Москвы. Они миновали Елец, ушли на Воронеж, Ростов...

– Направился в Грозный? – Гуров погасил окурок, прикурил новую сигарету. – А парни с автоматами, конечно, известные нам лейтенанты?

– С тобой неинтересно. – Крячко поставил кастрюлю с картошкой на огонь, развернул пакет с котлетами. – Петр приказал к ним не приближаться, к их “Волге” прилепили маяк, нашу машину ведет женщина.

– Красиво, только я в такую грубую работу не верю, – сказал Гуров. – Хотя чем черт не шутит, когда бог спит. Полковник контрразведки с вооруженной охраной никакому досмотру не подлежит. Может, им действительно в Москве взять взрывчатку не у кого. Ты с Пашей Кулагиным говорил?

– Он ничего не знает. В принципе Яшин все еще числится за кадрами. Если его поездка связана с Коброй, то о ней может знать лишь один человек.

– Кто? – Гуров взглянул на друга с интересом.

– Спроси что-нибудь попроще. – Станислав начал переворачивать подгорающие котлеты. – Я говорю один, не персонально, а с точки зрения количества.

За обедом Станислав рассказал пару старых анекдотов, молча вымыли посуду, взяли по кружке кофе, уселись за столом друг против друга.

– У меня ничего нового, – сказал Гуров. – Я считаю, либо церковь во время богослужения, либо детский спектакль. – Он развернул газету и снова закурил. – Известинская “Неделя”. Памятные даты. Православная Москва. Четвертого декабря.

– Они не успевают, – перебил Станислав. – Ведь надо не только привезти взрывчатку, но и подготовиться.