Бросок кобры

Кобра несколько секунд сидел с закрытыми глазами, уменьшил обороты, приспустил стекло, сказал:

– Теперь я хочу знать твой план, время и место передачи мне материала. Учти, кроме тебя, я никого не желаю видеть.

Майор рассказал характер операции, предложенной бывшим полковником милиции, сегодня кандидатом в депутаты Думы, Павлом Петровичем Усовым.

– Прилично, – Кобра кивнул. – Пороха ты не придумал, но мыслишь разумно.

– Мы хотим знать, что придумал ты, хотим оценить товар, за который уже уплатили деньги, – твердо произнес майор.

– Вы купили меня, и я здесь. Но хозяин у меня свой. Я сейчас уеду, позвоню, ты мне передашь материал, мы расстанемся, дай бог, навсегда. Где я, как и что делаю, вам знать необязательно, даже вредно. Ты меня понял? – Кобра посмотрел майору в глаза, тому пришлось собрать все силы, чтобы не отвести взгляда.

– Я тебя понял. До встречи. – Майор вышел из машины, прихлопнул за собой дверцу.

* * *...Третий день Гуров жил на своей конспиративной квартире. Третий день Станислав Крячко сидел одиноко в кабинете, встречаясь с коллегами в коридорах и столовой, матерился, кляня врачей, которые засунули начальника и друга в какую-то “психушку” и не дают адреса."

"– Гурову отрицательные эмоции категорически запрещены! – передразнивал врачей Крячко и разводил руками. – Это я, лучший друг, отрицательная эмоция! Видали?

За долгие годы службы в розыске Гуров отнюдь не впервые оказался в тупиковой ситуации и не всегда находил верное решение и оказывался победителем. Порой преступников не удавалось разыскать, иной раз они уходили буквально из рук. Иногда это происходило из-за недостатка информации, случалось, сыщик сам допускал ошибки, которые приводили к человеческим жертвам. В общем, за неполные четверть века службы он перевидал и пережил многое, но впервые оказался перед дилеммой: либо он в ближайшие дни разыщет и обезвредит преступника, либо погибнут сотни, возможно, тысячи невинных людей. О политических последствиях грозящей катастрофы сыщик не думал. Придут к власти коммунисты, диктатор, вернется террор, все это ужасно, но это будет не только его. Льва Гурова, вина. Тут в ответе будут все: Президент, правительство, Госдума, молодежь, которая не пошла голосовать, обездоленные старики, опустившие в избирательные урны листочки, желая вернуть свою молодость.

Третьи сутки сыщик расхаживал по квартире с тряпкой в руках, вытирая уже не существующую пыль, и думал, думал, часто вспоминая слова Орлова о том, что он. Лев Иванович Гуров, застрелится на кладбище, где будут захоронены невинно убиенные. Он понимал, что друг высказался сгоряча, не хотел ранить, желал лишь подхлестнуть. Но ведь он, Гуров, лишь человек и от кровавых ран не становится ни сильнее, ни умнее.