Русские своих не бросают

Так что мы с облегчением отошли подальше на север, к Круглой бухте, где и бросили якорь. Как известно, Бог помогает тем, кто помогает самим себе.

Среди ночи меня разбудил страшный взрыв. Я выбежал на палубу и увидел, как над главной базой лягушатников встает зарево чуть ли не до самых небес. Слышны были орудийные выстрелы и взрывы – похоже, что жертвою ночного нападения русских (а кто еще мог на них напасть?) то и дело становится очередной корабль. Я возблагодарил Господа за то, что мы не там, в ловушке, а здесь.

Конечно, мне очень хотелось поднять якорь и побыстрее уйти подальше от этой бухты. Но мне надо было донести до моего командования как можно более полную картину того, что произошло с «наполеончиками» в эту роковую для них ночь. С боцманом Джоном Эвансом – одним из тех, кого я взял с собой с «Тигра», и с тем самым юнгой, Джеффри Чиверсом, мы высадились на берег Круглой бухты и направились пешком к холмику, примеченному мной еще вчера вечером. С него, как я прикинул, можно будет хорошенько рассмотреть все происходящее.

То, что мы увидели, поразило меня до глубины души. У выхода из бухты стояли корабли, методично стрелявшие в сторону жалких остатков французской эскадры. В сполохах огня я сумел разглядеть Андреевский флаг на мачте одного из них.

Ну что ж, ждать послания не было смысла. Как только рассветет, возможно, что некоторые из этих пароходов вернутся в свой Севастополь, и если они по дороге увидят нас, то улизнуть из бухты возможности не будет. И я приказал немедленно поднять паруса и держать курс на Евпаторию…

– Стюарт, вы прямо альбатрос какой-то. Сначала докладываете про Балаклаву, теперь про этих французских кретинов, – недовольно заворчал адмирал Джеймс Уитли Динс Дандас, когда я сообщил ему о том, чему был свидетелем.

– Прошу прощения, сэр, – сказал я, потупив взор.

– Так вы думаете, что именно русские так строго наказали этих лягушатников? – поинтересовался адмирал. – Вы не можете сказать, каким образом?

– Скорее всего, сэр, все случилось точно так же, как и в Балаклаве. У них есть какое-то особое оружие. Может, эта та самая треклятая балтийская эскадра натворила?

– Возможно. Лейтенант, вы свободны. Начиная с пяти часов вечера будьте готовы в любой момент выйти в море.

Мы только успели, загрузив воду и провизию, отойти от берега, как в лагере на берегу началось шевеление. Вскоре корабли начали один за другим подходить к берегу, от которого то и дело отходили баркасы, заполненные людьми. А мы так и стояли, ожидая команды.

Ближе к закату я наконец-то решился и отправился на корабль Ее Величества «Британия», флагман адмирала Уитли на Черном море. Но не успела моя шлюпка причалить к кораблю, как оттуда послышался окрик:

– Лейтенант Стюарт, корабль Ее Величества «Дриада».