Русские своих не бросают

Игорь вдруг запел у меня под ухом: «Под крылом вертолета зачем-то поет зеленое море тайги». Ну, что тут поделаешь – он родом из Томска, не отличает тайгу от широколиственных лесов. Ну и, естественно, не «зачем-то», а «о чем-то». Но критиковать его я не стал – поет он так, что заслушаешься. Он мне как-то сказал, что мама хотела, чтобы он стал оперным певцом, а он ее огорчил и поступил в Сызранское училище, хотя его отец, сам летчик-истребитель со стажем, мечтал, чтобы сын пошел по его стопам. Тот, понятно, не был доволен, что Игорь стал вертолетчиком – у летчиков, летавших на «трубах», это почему-то считается вторым сортом.

Лететь было красиво – солнце стояло еще довольно высоко, а под нами виднелись леса, тут и там перерезанные извилистыми ленточками рек и речушек, а кое-где синели небольшие озера и ярко-зелеными пятнами выделялись болота. Перелет был совсем недолгий, где-то минут двадцать пять, и под нами показалась Орша. Я ожидал увидеть город, но то, что я увидел, было больше похоже на деревню-переросток: несколько каменных зданий в центре, а вокруг – избы, избы, избы… Вспомнилось, что в 1812 город сожгли французы, от чего он так и не оправился, да и в 1830–1831 годах, во время Польского мятежа, город сильно пострадал.

Но обрадовало то, что у одного из мостков на Днепре я увидел плашкоут, на палубе которого был намалеванный белой краской круг. Я облегченно вздохнул – наш небольшой перелет прошел вполне благополучно. Но, как оказалось, нам не удалось обойтись без приключений.

Игорь Шульгин, перестав любоваться видами белорусских лесов и полей и поглядывая на приближающуюся палубу плашкоута, вдруг насторожился, обернулся назад и жизнерадостно заржал:

– Я так и знал, что эта чертовка не отстанет от нас. Микола, поздравляю – у нас «заяц»!

Честно говоря, и я подозревал, что Ода способна отмочить нечто подобное. Но перед стартом у меня голова работала только в одном направлении – как нам поудачней взлететь. После того, как зареванная Ода скрылась с глаз моих, я перестал следить за ее передвижениями. И, как оказалось, напрасно. Вытерев слезы, эта безобразница незаметно пробралась в грузопассажирский отсек и спряталась под сложенными в нем коробками и тюками с имуществом. Она тихонечко, как мышка под веником, сидела там, ожидая, когда вертолет поднимется в воздух. Минут через двадцать полета Ода стала осторожно выбираться из-под коробок с сухпаем, ЗИПами и прочими нужными вещами. Когда вертолет резко пошел на снижение, непривычная к таким воздушным качелям Ода вскрикнула, чем и выдала себя. Бдительный Игорек услышал шум и «обрадовал» меня известием о нелегальном пассажире.