Русские своих не бросают

Насчет первого он даже слушать не стал, а насчет второго сказал, что ему, видите ли, нужен журналист.

У меня такое впечатление, что он влюбился в Машу, только вот не хочет в этом признаваться. Да и нашей «Валькирии» он, как мне кажется, небезынтересен. Вот только Маша любые отношения в данный момент расценит как измену со своей стороны; не знаю, сколько ей предстоит ждать, чтобы решила, является ли она вдовой, и не пора ли устраивать свою жизнь в этом мире заново. В монахини она не пойдет, не такой она человек, хотя и верит в Бога.

Так что на борту «Раптора» была пестрая компания: командир катера мичман Федор Максимов, его помощник Василий Ниеминен, ротмистр Шеншин и подпоручик Грод, Саша Николаев и Павел Филиппов. Топить вражеские корабли готовились капитан Мишин со своими «пираньями»; курсант-радист Алексей Готтберг (как ни странно, настоящий питерский немец) поддерживал радиосвязь.

«Раптор» пожирал милю за милей. Я знал, что этот маленький кораблик может развивать просто фантастическую скорость – 50 узлов, или 50 морских миль в час. Это, если использовать привычные мне единицы, пятьдесят семь с половиной сухопутных миль в час или чуть более девяноста километров.

Правда, сейчас «Раптор» шел так называемым экономическим ходом, чтобы зря не тратить горючее. В моторном отсеке урчали два дизеля, каждый мощностью 2300 лошадиных сил.

Путь наш лежал мимо Евпатории, в которой в нашей истории пять дней назад высадились объединенные силы англичан, французов и турок. Сопротивление высадке оказано не было – светлейший князь Меншиков не планировал атаковать вражеский десант в тот момент, когда он был наиболее уязвим. Вместо этого князь пассивно наблюдал за тем, как враги высаживаются на русскую землю.

Весь день накануне высадки союзники были заняты сбором отставших судов у Евпатории. Около полудня пароходы «Карадок», под парламентерским флагом, а также «Симпсон» и «Фридланд» подошли к городу, а 36-пушечный винтовой фрегат «Трибун» занял позицию у берега и приготовился открыть огонь по городским строениям.

Исполнявший обязанности коменданта Евпатории майор Браницкий, с командою слабосильных Тарутинского егерского полка в числе до 200 человек, отступил по дороге на Симферополь. Неприятель, заняв город отрядом в три тысячи человек с двенадцатью орудиями, оставил для их поддержки несколько судов.

В городе союзники обнаружили 60 тысяч четвертей пшеницы (одна четверть – 209,66 литра), принадлежавшей местному купечеству. Такое огромное количество зерна скопилось в Евпатории потому, что из-за войны Босфор был закрыт для русских торговых судов. Князь Меншиков не удосужился отдать приказ вывезти зерно из города, хотя его предупреждали о грядущей высадке.