Русские своих не бросают

Понятно, что Польша является частью Запада разве что по гонору, но подполковник Чарторыйский был, по Юриным рассказам, потомком одной из самых аристократических польских семей. И через него я могу попытаться выйти на высший эшелон французской аристократии, а если повезет, то и на англичан. Поляки всегда были любителями покрутить попой, даже когда у них нет ни хрена за душой, так что они отпадают. Из серьезных вариантов я предпочла бы Англию королевы Виктории Франции этого дебила Наполеончика. Почему-то мне казалось, что в Англии люди посерьезнее, и платят получше.

Я задумалась. Хоть от Чарторыйского пахло как от козла, но если понадобится, займусь с ним любовью, как это ни было бы противно. Интересней другое – что я могу предложить своим новым друзьям? Конечно, самое ценное – информация о том, из какого времени мы сюда пришли. И про это раньше времени никто не должен знать. А вот про боевой потенциал эскадры я кое-что рассказать смогу. Я не первый год работаю с Юрой, да и читала кое-что в рамках подготовки к венесуэльскому походу, естественно, лишь то, что было в открытом доступе про «Королев» и «Бойкий».

Да и доступ к оффлайновым энциклопедиям у меня есть. Вот только нужно будет обдумать, как именно добиться, чтобы мне, во-первых, заплатили, и во-вторых, не убили. Дальнейшие мои планы были весьма простыми – либо выйти замуж за какого-нибудь английского или хотя бы французского аристократа побогаче, либо отправиться на первом же комфортабельном корабле куда-нибудь подальше, например, в Североамериканские Соединенные Штаты.

Так что решено – узнаю, где именно обитает Чарторыйский, и навещу его еще разок.

– Это и есть Хельсинки? – спросила я с удивлением, разглядывая из предложенной мне подзорной трубы небольшой городок чуть поодаль от Свеаборга. В дальнем углу видны какие-то купола, а все остальное – так, одноэтажная застройка, словно какой-нибудь Вышний Волочок.

– Не Хельсинки, а Гельсингфорс, – рассмеялся капитан Степаненко. – И центр у него был построен уже тогда, в питерском стиле. Но в остальном это местечковая столица захудалой окраины Российской империи. И никакого «финского дизайна», Леночка, ты там не увидишь.

– Жаль, Олег Дмитриевич, – вздохнула я. – Мне всегда нравились Алвар Аалто и прочие Сааринены. И я так надеялась посмотреть их творения… Но, увы, это все осталось там, в будущем.

– Да уж, – Олег Дмитриевич вдруг стал серьезным и печальным. Ведь у него и у меня там остались семьи. И он, и я души в них не чаяли, и за время моей службы на «Смольном» я успела сдружиться с его женой, которую, как ни странно, звали так же, как и меня – Елена Викторовна. Вот только детей у них не было – не дал Господь, как ни старались.

– Ладно, Леночка, мне пора. Прием у самого императора, представь себе.