Под британским флагом

Корвет «Хороший гражданин» стоял в стороне от всех, на мелководье, благо осадка позволяла, поэтому не оказался ни у кого на пути. К тому же, одни из державших его якорей был изготовлен по моим чертежам взамен оставленного на дне реки Рона. Это был якорь Холла, изобретатель которого, наверное, еще родился.

Затем ветер начал заходить по часовой стрелке. В тот день, когда он сменился на юго-восточный, мимо Гибралтара прошел под зарифленными, главными парусами французский флот, который спешил в Брест. Французы собирались высадить десант в Ирландии, где у них было много сторонников, поднять там восстание и помочь аборигенам избавиться от английского ига. Мы стояли на набережной и смотрели, как вдали один за другим проходили французские корабли. Даже если бы мы захотели рискнуть и выйти наперерез врагу, ветер не позволил бы сделать это. Поскольку я знал, что от ига Ирландия избавится только в двадцатом веке, то посочувствовал десантникам.

Шторм стих одиннадцатого декабря. На следующий день в бухту вернулся «Храбрец» с пробоиной в корпусе. Возле африканского берега он налетел на риф, но сумел самостоятельно сняться, поставить на пробоину пластырь и удержаться плаву. «Бедфорд» без двух мачт, чуть не севший на камни в Танжерской бухте, притащили на буксире. Судя по случайно услышанному мною разговору секретарей адмирала Джона Джервиса, капитана Дэвиджа Гулда назначат стрелочником за вывод из строя трех кораблей. С «Куража» спроса нет, потому что вылетел на берег и разбился. Из пятисот девяноста трех человек экипажа спаслось всего сто двадцать девять. Старшего лейтенанта Берроуза среди спасшихся не оказалось, а у капитана Хэллоуэла хорошие отношения с командующим флотом. В итоге шестнадцатого декабря из Гибралтара в Лиссабон вышло всего одиннадцать линейных кораблей.

Атлантический океан был относительно спокоен, пока мы двадцать первого декабря не подошли к Лиссабону. Здесь нас встретил сильный норд. В начале бухты Мар-да-Палья высокие волны-«балерины» вытолкали на отмель шедший первым семидесятичетырехпушечный линейный корабль «Крепость Бомбей». Остальные линкоры и транспорта взяли левее и удачно проскочили это место.

На рейде Лиссабона мой корвет простоял всего полтора суток, пока пополнял запасы воды и продуктов. Утром мы снялись в рейс на Лондон с почтой и пассажирами. Подозреваю, что не обошлось без моей жены, которая еще в Гибралтаре пожаловалась адмиралу, что хочет поскорее вернуться в Англию. Джон Джервис лично вручил мне лакированную шкатулку из орехового дерева с письмами для нынешнего премьер-министра Уильяма Питта-младшего. Питтом-старшим называли его отца, имевшего такое же имя и занимавшего много лет назад такую же должность. Шкатулка была перевязана жгутом и опечатана.