Бриллиант мутной воды

Другие документы остаются у вдовы, – пояснил Макс. – Увидав, что ты послушно потопал за медикаментами, Николай быстро запер снаружи дверь ванной, потом разлил по полу…

– Где он взял бензин? – перебил его я.

– Керосин, – поправил приятель, – иногда Беата, чтобы совсем разжалобить посетителей, выкручивала пробки и зажигала керосиновую лампу. Дескать, она так нуждается, что не может оплатить счет за электричество. На кухне, в шкафчике под подоконником, стояла целая канистра керосина, вот она и пригодилась.

Услыхав, как загудело пламя, «Митя» выскочил из квартиры, не забыв крепко запереть железную дверь. Он искренне надеялся, что не в меру любопытный Иван Павлович сгинет в огне.

– А девочка? – тихо спросил я. – О ней он не подумал?

– Нет, – так же тихо ответил Макс, – кому нужна сиротка без роду и племени? Умерла, и бог с ней.

– Кто же вызвал пожарных? – не успокаивался я.

Макс улыбнулся:

– Ну, за Николаем велось наружное наблюдение. Когда он выбежал из подъезда, это показалось нашим людям странным. Не успели они двинуть за парнем, как из форточки повалил дым. Потом мне позвонила Нора и заорала: «Я все знаю, спасай Ваву!»

– Я сразу догадалась, что к чему, как только прочитала письмо Беаты, – сказала Элеонора. – Впрочем, я уже почти распутала весь клубок до этого. Вот и подумала, что Николай попытается убить Ваню.

Я посмотрел на хозяйку. Значит, она все же зовет меня за глаза дурацкой кличкой Вава.

– Какая сволочь этот Николаша, – кипела Нора, – дрянь, подонок, негодяй! Бедная Сонечка, она так никогда и не узнает, что за монстра выкормила своей грудью.

– Вы полагаете, ее бы обрадовала эта информация? – угрюмо спросил я.

– Соне следовало знать правду о сыне, – жестко ответила Нора.

– Ну это можно устроить, – кивнул Макс и поинтересовался у парня, сидевшего на подоконнике: – Андрей, мы пойдем?

Тот кивнул.

– Куда? – обалдело поинтересовалась Нора. – На тот свет? Между прочим, моя бедная подруга умерла.

– Давайте сюда, – велел приятель и толкнул дверь, которую я принимал за створку стенного шкафа.

Перед нашими глазами открылась довольно большая комната, в которой находилось несколько мужчин. У стены стояла женщина. Что-то знакомое почудилось мне в ее облике.

– Соня! – закричала Нора, вкатываясь в помещение. – Ты жива!

Но подруга не оглянулась на зов, она напряженно смотрела на стену. Чувствуя себя полным идиотом, я подошел к ней и увидел небольшое окошко, ведущее в другой кабинет. Там стоял стол и сидело двое: незнакомый мне седой мужчина и Николай. Внезапно раздался чуть глуховатый голос:

– Хорошо, это понятно. Но почему вы ненавидели свою мать?

– О мертвых плохо не говорят, – ответил Николай.

– И все же, – настаивал следователь, – все в один голос заявляют, что она очень любила вас.