Бриганты (СИ)

Всем нужны профессионалы высокого класса.

Я еще не знал, на чьей стороне будем воевать. Моих бойцов этот вопрос интересовал меньше всего. Французы только начинали осознавать, что они выше, чем все остальные нации. С остальными европейскими нациями происходил тот же самый процесс. Скоро они начнут доказывать это с помощью оружия. Пока воевали чисто из материальных соображений. Поэтому в моем отряде была сборная солянка из людей разных регионов. Место рождения они вспоминали, чтобы различать людей с одинаковыми именами. Почти половину отряда составляли Жаки, поэтому один был Жак Бургундец, другой Жак Ломбардец, третий Жак Лотарингец… Плюс Жак Длинный, Жак Рыжий, Жак Заика. По идее надо бы нам присоединиться к победителям, англичанам. С другой стороны, побежденные всегда платят больше. Да и находились мы на французской территории.

Пока бойцы отрабатывали индивидуальные навыки, я занимался со своим оруженосцем Хайнрицем Дермондом. Отрабатывал с ним конную атаку с длинными копьями, пеший бой плечом к плечу и спина к спине, учил сражаться двумя руками. Для последнего упражнения нам изготовили по паре тяжелых дубовых мечей. Саксонец был очень сильным малым, но не достаточно гибким, как физически, так и тактически. Мне пришлось долго учить его, что не всегда надо бить сильно, что иногда надо только показать намерение, а ударить другой рукой.

В тот день мы с саксонцем занимались в тени деревьев ближе к дороге. Я гонял Хайнрица, заставляя двумя мечами отбивать удары двух мечей с разных направлений и на разных уровнях. Стоило ему зевнуть, как получал по руке. Бил я, как мне казалось, не очень больно. Не уверен, что мой оруженосец думал также, но от боли он не кривился, терпел. А я помнил на собственном опыте, что боль — лучший учитель. Наказав оруженосца в очередной раз, понял, что пропустил удар он потому, что смотрел мне за спину.

На дороге стоял отряд из двух десятков всадников. Судя по знаменам, доспехам и лошадям, это богатые и знатные рыцари. Они, видимо, раньше смотрели на наш с саксонцем бой, а сейчас переключили внимание на конных арбалетчиков. Старшим был мужчина лет тридцати двух, в черном бацинете с поднятым забралом, к верхушке которого были приделан золотой дельфин. Лицо властное. Нос крупный, но соразмерный большой голове. Темно-русые широкие усы и короткая борода клинышком. По синему полю его сюрко располагались золотые, как мне показалось, ромбики, а по диагонали пересекала алая полоса. Арабский жеребец под рыцарем был редкой масти — альбиносом. Такие кони очень красивы, капризны и болезненны, поэтому стоят очень дорого. Его можно было обменять на пару хороших боевых жеребцов.