Бригада (1-16)

Виктор Петрович выпил с видимым удовольствием, подхватил с подноса длинные лакированные палочки и принялся ловко метать в рот содержимое своего блюда: рис и кусочки рыбы. Он навалился на еду с аппетитом – видно, набегался перед этим за мячиком. Палочками, действительно, он орудовал лихо.

Кабан тоже был бы не против пожрать, хоть и умял перед визитом гору шашлыка. Но жрать-то, собственно, было и нечего. Дурацкий рис с сырой рыбой, креветки… Креветки он с пацанами под пиво убирал, когда сопляком был. Они что, в пивняке? А понты колотят – типа – культурное заведение!

Зорин исподтишка наблюдал за собеседником с плохо скрытой усмешкой. Ему уже случалось иметь дело с Кабаном. Тот проворачивал для него кое-какие грязные делишки. И пока что оба были довольны друг другом.

Виктор Петрович хорошо изучил тайные приемы искусства управлять людьми. И сейчас ему казалось, что, поставив Кабана в неловкое и непривычное для того положение, он одержал над бандитом психологическую победу. Это прием не раз с успехом применял Наполеон.

Но Зорин ошибался. Кабан не был шахматистом. Он был из тех, кто любую игру заканчивает китайской ничьей и нокаутирующим ударом ногой в солнечное сплетение.

Впрочем, Виктору Петровичу повезло. Еще немного, и Кабан сорвался бы… Виктор Петрович шестым чувством угадал, что напряженность за столом становится опасной. И он перешел к делу.

– Хочу попросить тебя об одном одолжении, – сказал Зорин дипломатично.

Это означало деловое предложение. Кабан сразу забыл о своем настроении и стал прикидывать, сколько ему слупить с чиновника. Тот продолжал.

– Найди мне Белова. Хоть из-под земли, но найди!

– Белова грохнули, – уверенно заявил Кабан, хотя и понимал, что тем самым лишает себя приличного гонорара.

Зорин вдруг понизил голос до шепота и сказал, слегка наклонившись в сторону собеседника:

– Я не уверен, что он мертв. Никто его мертвым не видел. Нет тела – нет дела, есть такая

поговорка. Так что вся моя надежда на тебя. Доставь мне Белова или его тело. Получишь…

Зорин бегло начертил шестизначную цифру на салфетке, показал ее Кабану, потом положил салфетку в пепельницу и поджег.

– А если не тело, а только голову? – сострил Кабан.

Но Зорину было не до шуток.

– Можно и голову, – ответил он вполне серьезно.

Кабан с удивлением разглядывал Зорина своими зоркими свинячьими глазками из-под полуприкрытых, опухших от постоянного пьянства век.

Несмотря на природную придурковатость, интуитивно Кабан просекал очень многие вещи, и просекал обычно правильно. Это и обеспечило ему высокое положение в криминальной иерархии… Он понял, что Зорин пригласил его на встречу, потому что нуждается в нем, в Кабане."

"""А ведь ты боишься, Виктор Петрович. Белого боишься! – подумал Кабан, улыбаясь про себя.