Бригада (1-16)

О том, что в таких случаях вход – рубль, а выход – десять, он предпочитал не задумываться. Короче говоря, Космос на предложение Валентина Сергеевича согласился.

И началась новая жизнь. Космоса прикрепили к одной из бригад – вместе с «коллегами» он объезжал подконтрольные точки, собирая дань за крышевание. Перепуганные ларечники, как правило, безропотно отстегивали им кругленькие суммы. Попадались, правда, и упрямцы, ни в какую не желавшие расставаться со своими кровными. Тогда проводились акции устрашения – непокорных били, иногда громили их лавчонки, отбирали товар. Но подобные инциденты случались нечасто, подавляющее большинство доморощенных коммерсантов

предпочитали смиренно платить за свое относительное спокойствие и безопасность.

Доходы Космоса заметно возросли, впрочем, для него это было не главное. Было еще нечто, гораздо более волнующее и радостное, чем набитый деньгами карман. Это – ощущение безраздельной власти над всеми этими перепуганными, покорными торгашами, пьянящее чувство абсолютного превосходства, своего невероятного могущества, силы и крутизны. И когда перед ним, вчерашним школьником, лебезил какой-нибудь потный от страха лысый дядька, когда он униженно улыбался и заглядывал ему в глаза, Космос был просто счастлив, как бывает счастлив только человек, поймавший за хвост свою птицу удачи.

И, конечно, Космос не мог не поделиться своей радостью с друзьями. Как только Юрий Ростиславович уехал в очередную командировку, Космос тут же позвал к себе Пчелу и Фила – но одних, без девчонок. На этом импровизированном мальчишнике он под большим секретом рассказал о том, какой крутой поворот случился в его жизни и кем он теперь стал.

На эту новость друзья отреагировали по-разному. Пчела был потрясен. Он долго не мог поверить в то, что раз-долбая Космоса, профессорского сынка, приняли в такую солидную, крутую организацию, а когда поверил, в полной мере разделил его бурный восторг:

– Вот это круто, Кос! Ништяк, полный отпад, вообще! Это ж сколько ты теперь загребать будешь? Блин, я тоже хочу!

На Фила же это известие произвело совсем другое впечатление. Он помрачнел, смотрел на друга с тревогой и даже, неодобрительно покачав головой, вполголоса предостерег:

– А может зря ты это, Косматый… Смотри, это все добром не кончится…

Впрочем, пребывающий в эйфории да к тому же еще и изрядно поддатый Космос, казалось, слов Фила не расслышал. В тот день ничто на свете не могло омрачить его щенячью, по-детски необузданную радость.

XXVIII

В начале апреля Сашу вызвал к себе старшина заставы прапорщик Коваль-чук.

– Что-то, Белов, мы давненько шашлычком не баловались, а? – хитровато подмигнул ему прапорщик.