Бригада (1-16)

– Где Ленка? – принялся орать он. – Братья, где моя Ленка?

Никто не мог ответить ему ничего вразумительного. Космос облапил его и захрипел прямо в ухо:

– Да на кой она тебе сдалась, брат? Что мы тебе – телку не найдем?

– Ты что, блин, охренел? – едва стоящий на ногах Саша отпихнул друга и, грозно набычившись, повторил: – Где Ленка, Косматый?

– А я откуда знаю? Я что – пасти ее нанимался? – вспылил тот.

– Здра-а-асьте! – криво ухмыльнулся Белов, двинувшись на него. – А кто обещал за ней… ик! присматривать, а-а-а?

Космос озадаченно взглянул на Сашу, потом, покачиваясь, опустил голову, пожевал губами… Вдруг он расплылся в хмельной плутоватой улыбке и, помахивая пальцем перед Сашиным носом, протянул:

– Э-э-э, не лепи мне горбатого, брат! Я тебе что обещал? Я тебе обещал за ней присматривать, когда ты служить будешь! А пока ты тут – сам за ней и следи!

Саша, беспомощно хлопая глазами, оглядел друзей и что было мочи, с надрывом, со слезой в голосе, проревел в небеса:

– Ле-е-енка-а-а!

К нему тут же сунулся Пчела со стаканом:

– Брось, Санек! На-ка вот лучше…

Белов залпом осушил стакан и уставился мутным взглядом на трамплин.

– Я щас с трамплина… ик! Лыжи дайте!

Фил, самый, пожалуй, трезвый из всех, перехватил уже полезшего через парапет Сашу.

– На лыжах, брат, любой дурак прыгнет! – подмигнул он ему. – А слабо – на коньках?

Идея Фила привела компанию в восторг.

– На коньках! – ревели пацаны. – Белый, давай на коньках! Слабо?

– На коньках! – орал вместе со всеми Саша. – Коньки давай!

– Рыжий, дуй за коньками! – приказал Космос конопатому пэтэушнику из Сашиного двора.

Пока ждали Рыжего, выпили еще… Что было дальше, Саша уже не помнил – все утонуло в мутном, хмельном угаре…

Утром его разбудила мама. Голова трещала от похмелья, вчерашнее вспоминалось с трудом, обрывками, и было ужасно совестно – перед мамой, перед Леной, да и вообще…

– Вставай, гуляка, – с горечью сказала Татьяна Николаевна, – тебе через час – в армию…

Он нехотя встал и прошел в ванную. В зеркале отражалась отвратительная, всклокоченная и одутловатая физиономия. «Дурак, – подумал Саша. – И чего нализался, как этот… Дурак…»

На кухне его ждал завтрак, но на еду Белов не мог даже смотреть. Он вяло поковырялся в тарелке и положил вилку.

– Не могу, мам, – признался он. – Не лезет…

– Ох, горе ты мое… – порывисто вздохнула мама.

Она с болью посмотрела на повесившего голову сына, еще раз вздохнула и открыла холодильник. Через минуту перед Сашей появилась запотевшая стопка с водкой.

– Ты что, мам? – поднял он удивленные глаза. – Я не буду! С меня и вчерашнего…

– Пей! – сердито перебила его мать.