Бригада (1-16)

– Виновника, так сказать, торжества я знаю с первого класса, и никогда мы не разлучались с ним больше чем на пару месяцев. Теперь он уедет на целых два года, и это, товарищи, грустно… Но давайте не будем о грустном! – Космос сделал короткую паузу и пожевал губы. – А если без

смеха, то я хочу сказать вот что… У Пчелы нашли плоскостопие, меня отмазал папаша, у Фила служба так, понарошку… Наверное, и Саня мог попробовать отмазаться. Но он этого не сделал. Потому что он – мужик. И раз уж вышло так, что за всех за нас отдуваться будет Саня, то… Короче, он нам как брат и… Служи, короче, Саня, спокойно и ни о чем не думай – и тете Тане поможем, и за Ленкой присмотрим, а к твоему дембелю подыщем тебе тепленькое местечко, чтоб не мыкался! За тебя, брат!

– За тебя, брат! – встал Пчела.

– За тебя, брат! – присоединился к ним и Фил.

– Спасибо, братья! – Саша тоже поднялся, бокалы встретились над серединой стола и со звоном столкнулись.

Через пару часов веселье захватило всех. Катя с Филом уже пели «На границе тучи ходят хмуро…», Космос с Пчелой изображали пантомиму «Пограничник Белов со своей собакой в дозоре», а Саша хохотал над всем этим как сумасшедший.

Потом в четырех стенах стало тесно, да к тому же и выпивка подошла к концу. Космос предложил прогуляться, и эта идея была одобрена почти единогласно. Татьяна Николаевна, понятно, возражала, но все, что ей удалось – это оставить дома захмелевшую Катю, которая тоже порывалась пойти с молодежью.

Они высыпали во двор и направились к своей беседке. Пчела сразу взял быка за рога:

– Братья, гоните бабульки – я за бухалом сгоняю!

С легкой руки Космоса они весь вечер называли друг друга братьями, и, похоже, им это ужасно нравилось.

– Держи, брат…

– На вот еще…"

"Набрав целую пригоршню мятых рублей, трешек и пятерок, Пчела убежал. Вернулся он быстро, и не один. Узнав об отвальной Белова, за ним увязались знакомые пацаны – Батон, Рыжий, Сява и другие дворовые приятели.

И снова звякали стаканы, лился рекой портвейн, не умолкал хохот, бренчала чья-то гитара и гремела нещадно перевираемая на все лады многострадальная «Не плачь, девчонка»…

Саша «поплыл». Он сидел, обняв одной рукой Лену, а другой – Космоса, пил стакан за стаканом и тупо горланил песни вместе со всеми. Лена время от времени пыталась его урезонить:

– Саш, не пей, ну, хватит уже… Саш, ну, я прошу тебя – не надо…

– Да все нормально, Лен! – таращил на нее уже мутные, покрасневшие глаза Белов и снова тянулся за стаканом.

Стало темнеть, и кто-то предложил прогуляться на смотровую. Компания поднялась и, продолжая горланить, двинулась на Ленинские горы. По дороге взяли еще выпивки, и когда добрались до места, все были уже, что называется, узюзюканы в дым. Там, на смотровой, Белов вдруг обнаружил, что с ними нет Лены.