Бригада (1-16)

– Или вот еще…

– Пацан совсем здесь, – Белов отложил фотографию в сторону и взял другую, уже цветную.

– Вот эта лучше.

Холмогоров поправил очки и внимательно посмотрел на снимок, который передал ему Саша.

– Ничего, – согласился он после паузы. – Только какой-то он здесь грустный… Я хочу, чтобы сынок у меня улыбался. Он же веселый был мальчик…

Его голос внезапно дрогнул и осел. Саша поспешно отвел глаза. Пытаясь справиться с собой, Юрий Ростиславович откашлялся и принялся протирать очки о полу клетчатой байковой рубашки.

– У меня права его остались, – сказал, поднимаясь с дивана, Саша. – Я сейчас…

Он вышел в темную прихожую и через минуту вернулся к столу с бумажником в руках.

– Вот, смотрите.

Он достал корочки Космоса и протянул их Холмогорову. С маленькой карточки беспечно улыбался одетый в пиджак и белую рубашку восемнадцатилетний Космос.

Снимок и вправду был хорош, вот только слишком уж маленькой была фотография. Белов, поняв сомнения отца, пояснил:

– Я увеличу, нормально будет.

Юрий Ростиславович долго держал права в руках, неторопливо рассматривая фото сына. Потом закрыл права и вернул их Саше.

– Давай эту, – наконец согласился он. – Пусть только сделают хорошо.

Кивнув, Саша взял права, спрятал их в бумажник и снова опустился на диван рядом с осунувшимся Холмогоровым. Они помолчали.

– Чаю еще хочешь? – вздохнув своим горестным мыслям, спросил Юрий Ростиславович.

– Нет, спасибо.

Член-корреспондент снял очки и устало потер глаза. Потом, еще раз вздохнув, он тяжело поднялся и отошел к темному окну.

– Саш, у меня к тебе одна просьба будет, – глядя сверху на вечерний город, негромко произнес Юрий Ростиславович.

– Говорите.

Холмогоров медленно повернулся к Саше. В его измученных горем глазах застыли обреченность, отчаянье и страх. Руки, мелко подрагивая, нервно теребили очки.

– Не убивай никого, – попросил он.

Белов тут же вскинул голову, готовый ответить, но в последний момент сдержался, промолчал.

– У меня сына отняли, но я тебе говорю – не убивай!.. – с болью продолжал Юрий Ростиславович. – Ты в церковь ходишь?

– Не помню уже, когда в последний раз был… – хмуро признался Белов.

– Сходи, – строго сдвинув брови, сказал Холмогоров. – Пойми, вы же сами во всем виноваты. И Космос, и Витя… Вы обезумели все, кровью умылись. Слава богу, что ты жив остался. Так не гневи бога, не бери ты больше греха на душу! Слышишь?

– Слышу, – буркнул насупленный Белов.

– Пожалуйста, послушай меня, Саша, – проникновенно просил его отец друга. – Ты ведь – как сын мне…

– Юрий Ростиславович, – вдруг решительно остановил его Белов, – мне нечего вам ответить.

Холмогоров поднял на него больные от горя глаза. Смотреть в них было невыносимо. Саша поднялся.

– Я не хочу вас обманывать, – упрямо повторил он.