Бригада (1-16)

Я дам тебе парочку отменных учителей. Срок обучения — две недели. Как только поправишь язык, поедешь в одну страну с особым заданием. Если все сделаешь как надо, дам тебе денег, оформлю гражданство любой страны мира и отпущу на все четыре стороны, клянусь Аллахом, Если нет, то до конца своей жизни будешь работать на задворках дворца, отрабатывая те деньги, которые я потратил на тебя, сам знаешь за что. Договорились?

Грот был готов на все, лишь бы вырваться из дома шейха, где все было не по-русски, наперекосяк, и жить стало просто невмоготу, хоть в петлю лезь. И вот появилась какая-то отдушина, намек на выход из положения. Надо быть дураком, чтобы не схватиться за эту соломинку, а уж к дуракам Грот себя никогда не причислял. Он сдержанно кивнул:

— Я согласен. Если не секрет, сколько это будет вам стоить?

— Вот это деловой разговор, — одобрил Абдул Аль Азиз прагматизм Грота и назвал такую астрономическую сумму, что тот от удивления вытаращил глаза: этих денег ему хватит на безбедную жизнь до самой старости, даже если не экономить на черной икре, девках и шампанском…

— Можете на меня рассчитывать, ваше высочество, — вполне искренне заявил он.

Шейх величественно поднял руку, словно благословлял его на подвиг, и торжественно произнес:

— Что ж, ступай, и да пребудет с тобой удача.

Грот, сообразив, что с арабами надо вести себя учтиво и с достоинством, поднялся, выполнил почтительный полупоклон, который подсмотрел в каком-то индийском фильме, и удалился в сопровождении Садыка."

"Кабана, так же как Грота, Заику и Мориарти, не устраивала жизнь раба, или, как он говорил гастарбайтера, на задворках дома шейха. Он считал, что заслуживает лучшей доли, но не видел пока выхода из сложившейся ситуации. Куда, черт возьми, податься русскоязычному зеку в чужой стране, без денег, документов, да еще с рязанской рожей, выделявшейся среди восточного типа лиц арабов как белая фасолина в куче красной.

Гроту Кабан жгуче завидовал. Еще бы, пока он махал в конюшне лопатой, выгребая за скакунами шейха навоз, Грот в белой рубашечке, ходил, подумать только, на уроки английского! Тьфу! Еще бы шортики, гад, надел. Не раз Кабан, весьма недовольный нынешним образом жизни Грота, пенял ему на то, что тот за гроши продался шейху, сменил свое высокое звание честного вора на статус фраера галимого.

В последнее время Грот старался с Кабаном не ссориться. Впереди у него была замечательная перспектива оказаться на свободе, причем с кое-какими денежными средствами, а потому зачем ему лишние разборки в кодле, с которой он в ближайшее время расстанется навсегда.

— О, май френд, мистер Кабан! — в ответ на очередной упрек заявил Грот, развалившись на кошме с тетрадкой с записями.