Бригада (1-16)

Иван встал, отряхнул брюки и под одобрительные взгляды присутствующих пошел прочь…"

"Как в воду глядел Вильям, когда говорил, что музыкантам не следует драться. В поединке Иван повредил палец, причем так неудачно, что не смог играть на скрипке несколько дней, за что получил от преподавателя нарекание. Пару дней спустя Иван подошел к тренеру по восточным единоборствам и попросил позаниматься с ним.

— Только я вас попрошу… — сказал он, слегка смущаясь. — Можете ли вы обучать меня таким приемам, в которых не нужно наносить удары кулаками и кистями рук?

Взглянув на длинные нервные пальцы музыканта, тренер все понял.

— Что ж, приходи завтра, — сказал он с усмешкой. — Советую тебе заняться айки-до.

И попробуем с тобой освоить технику нанесения локтевых ударов. Но только боец, желающий овладеть такой техникой, должен быть смелым и настырным. К противнику нужно близко подходить, вплотную.

— Я согласен на все, — твердо пообещал Белов.

Так наряду с музыкой у Ивана появилось еще одно увлечение — восточные единоборства.

Но трения случались у Ивана не только с однокашниками, но и с учителями. Нет, он не был хулиганом, просто у него был отцовский характер — непокорный, гордый, независимый, сильный, и, когда это требовалось для самоутверждения, он его проявлял.

Однажды на уроке маленький толстый и лысый учитель по этике проводил практические занятия по теме: «Церемониал королевского двора» или что-то в этом роде. Группа учеников сидела за длинным, покрытым скатертью столом с расставленными на нем всевозможными яствами. Время было обеденное, есть хотелось ужасно, а учитель долго и нудно рассказывал, что и в какой последовательности необходимо есть и какими приборами при этом пользоваться.

— Понятно? — спросил в заключении педагог и обвел присутствующих строгим взглядом.

— Понятно, — встрепенулись ученики, решив, что пришло наконец-таки время приступить к трапезе.

— А теперь о напитках, — заявил педагог и еще в течение следующих долгих сорока минут рассказывал, когда, сколько и какие напитки следует пить при королевском дворе, если вас, конечно же, вдруг пригласят туда в гости.

Ивану это показалось весьма мало вероятным, а серьезность, с которой все внимали учителю, смешной и театральной. Ему захотелось на волю, он много бы дал, чтобы вырваться из этих застенков бонтона и бежать куда глаза глядят. А еще лучше вскочить на стул и заорать что было сил:

— Квас, репа, щи, капуста! — или еще что-нибудь в этом роде.