Бригада (1-16)

Набрав в легкие побольше воздуха, он вложил в свои слова всю накопившуюся ненависть:

– Пошел ты в жопу со своей вонючей родиной! И со своими гэбистскими березками!

Коноваленко нехорошо улыбнулся. Артур, неуклюжий и нелепый в излишне пестром галстуке, подхватил саквояж и двинул в сторону конторки регистрации. Все, хватит! Сюда он больше не ездок!

Коноваленко, глядя вслед Артуру, склонился к воротнику плаща и произнес в микрофон:

– Объект отправлен на регистрацию, прием! Лейтенант нравился себе чрезвычайно. В этих темных очках, длинном светлом плаще с микрофоном в воротнике он чувствовал себя Джеймсом Бондом. В исполнении Шона Коннери.

XXII

Каверину оставалось пройти только формальности. Правда, самые неприятные. Его будто бы лишали его мужской силы. Ну, если не силы, то ее символов.

«Дерьмо, дерьмо, дерьмо!» – стучало в голове Каверина, забивая все мысли и чувства.

Первым делом ему пришлось сдать оружие. За железной дверью оружейки сидел флегматичный прапор, которому ровным счетом не было никакого дела до треволнений отставного опера. Прапор лишь осмотрел каверинский «Макаров», не иначе как на предмет порчи казенного имущества, и внимательно, пальцем, пересчитал патроны.

В отделе кадров, сдавая свое красное удостоверение, Каверин из уст грузного толстогубого капитана-кадровика услышал нечто вроде напутствия:

– Ну что, куда дальше?

– Поглядим, – независимо повел плечом Каверин, а про себя подумал: «Ах ты, дерьмо собачье!»

С полученным в зубы обходным листом он направился получать дурацкие подписи – в архиве, в маттехчасти и даже почему-то в медицинском кабинете. «А это-то на хрена!» – стиснул зубы Каверин.

Хорошо хоть анализы не заставили сдавать! Развели бездельников! Силовые, блин, структуры!"

"Уже на выходе из Управления Каверин отдал честь. Но не этому долбаному зданию. И не заплеванному знамени. А собственному фото, которое еще не успели снять с Доски Почета Управления.

* * * * *Джазовый коллектив Виталия Майского репетировал в ДК железнодорожников у Трех вокзалов. Их туда пускали два раза в неделю на два часа. Бесплатно. Ну, не совсем. За эту услугу они отрабатывали по субботам на танцах. Все для тех же железнодорожников. Бартер – по-современному называл это Виталик.

Сегодня Виталик лютовал, так как играли его новую композицию. После седьмого прогона он, наконец, смилостивился:

– Ну что, ребята, на сегодня – все. Репетиция окончена. – Он взглянул на часы: – Точно, уложились минута в минуту, как в аптеке.

Музыканты принялись складывать инструменты и отключать аппаратуру. Виталик, покосившись на Олю, которая была явно не в лучшем настроении, напомнил:

– Завтра – как всегда, в семь.