Бригада (1-16)

В расщелине — раненный парень, его нужно поскорей доставить к медикам…

Обрадованный полученным прощением, Шмидт развил бурную деятельность. Будто из под земли появился ишак, запряженный в арбу. Ватсон уехал вместе с пришедшим в сознание Витьком, а вот Рыков наотрез отказался сопровождать их. Ему не хотелось расставаться с полюбившимся московским олигархом…

К этому времени в ауле всё было кончено. Обозленные ранением своего «батьки», десантники никого не пощадили, никто не ушел от возмездия — ни Мурат, ни его подельники, ни несколько ваххабитов, не пожелавших сдаться на милость победителей.

Один Омар бесследно исчез — его не нашли среди убитых и раненных, свидетели в один голос утверждали, что не знают о ком идёт речь, такого человека в ауле никогда не было. Точно так же никто не знал о привезенной из Сибири русской девушке…"

"В Калиновку они возвращались на броне бэтээра. Рядом на подстеленном брезенте стонал раненный Антон Перебийнос. Точно так он лежал и полузабытом сне, только не на транспортёре, а в салоне вертолёта. Неужели сейчас последует продолжение сна — притаившийся в придорожных кустах недобитый боевик прострочит автоматной очередью грудь десантника Белова?

Кажется, обошлось! БТР выкатился на равнинную часть Чечни.

Микола заботливо меняет мокрые тряпки на голове Антона. Федя что-то шепчет. Скорей всего, молится. Белов думает об Ярославе. Промелькнула она яркой кометой и исчезла. Даже не позволила вволю налюбоваться своей красой, гордым и, одновременно, добрым своим характером. Как же она позволила увезти себя, почему не убежала, не скрылась в горах, не покончила с собой?

Увидит ли он свою мечту или она так и сгинет где-нибудь в Грузии или — в Арабских Эмиратах?…

— Александр Николаевич, — Рыков будто проснулся. Говорил спокойно, но в негромком голосе чувствовалась напряжённость. — Мы с вами — современные деловые люди, поэтому исключены всякие эмоции, типа обиды или чувство оскорблённого достоинства. У меня имеется одно интересное, на мой взгляд, предложение… Видите ли. В комбинате мне не на кого опереться. Замыслов и проектов — сверх головы, но ни один из них одному не осилить…

Саша уже догадался, что хочет предложить ему красносибирский олигарх, и изобретал мягкую форму отказа. Не потому, что был не уверен в своих силах и способностях, нет, у него они имеются с избытком. Не хотелось переселяться из Москвы в Сибирь, снова поднимать жизнь на дыбы. И — потом, вытянет ли он тяжеленный воз из долговой ямы или он потянет его за собой?

«Соглашайся, дурило! — шептал ему Кос. — Такое раз в жизни случается. Передай Фонд сыну, определи к нему в опекуны Шмидта — все проблемы! Митька вытянет, он — двужильный мужик… Ольга? Баба есть баба, она предназначена для совершенно другой цели…».